Несносные дочери леди Элизабет

Глава 6

— Все они одинаковые, моя вон к Тибоду зачастила, говорит что масло у него доброе, а то я не вижу, как она на него смотрит, — разбудил меня хриплый голос, донесшийся снизу. А затем его сменил глухой стук и противный скрежет дерева о камень.

— Точно это окно? Больно высоко, — с сомнением пробормотал второй голос, заглушаемый шарканьем ног по мостовой.

— Лимка за пять медяшек сказала, а эта врать не будет. Она у них третий год в судомойках.

Приподнявшись на локте, я посмотрела на дочерей, но их постели оказались пусты. Лорен и Амели замерли у окна и с предвкушающей улыбкой наблюдали за чем-то внизу.

— Что происходит? — тихо спросила, отбросив тонкое одеяло и, поднявшись с кровати.

— Наши вчерашние знакомые решили нанести визит, — шепнула Лорен, указав на грубо сколоченную деревянную лестницу, упирающуюся в стену под нашим окном. — Сейчас заберутся наверх, и я её сброшу.

— Погоди, — прошептала Амели, лукаво сверкнув глазами. — У меня есть кое-что получше. Готовила ароматное облако, да только с хемисом перестаралась... Три дня пришлось оттирать зеленые пятна с рук.

— Неужели та дрянь... — недоговорила Лорен, мгновенно уловив замысел сестры.

Амели тем временем бесшумно скользнула к своей дорожной сумке, достала небольшой мешочек из вощеной ткани и, прицелившись, метнула его вниз. Раздался глухой хлопок, похожий на лопнувший пузырь, а воздух мгновенно наполнился удушливой смесью запахов гнилых яблок и тухлых яиц.

— Чтоб тебя! Что за... кха-кха... — испуганные возгласы незадачливых визитеров потонули в надрывном кашле. А через мгновение послышался топот тяжелых сапог грузного охранника.

— А ну пошли прочь! — раскатистый бас эхом отразился от стен. И в ту же секунду дверь нашей комнаты с оглушительным треском распахнулась, едва не слетев с петель. А на пороге замер встревоженный Говард, сжимая обнаженный клинок, тускло блеснувший в полумраке.

— Что случилось?

— Ничего необычного, — успокаивающе произнесла я, махнув рукой в сторону окна, где все еще клубилось зеленоватое облако. — Девочки просто проучили незваных гостей. Будьте уверены, сегодня они нас больше не потревожат. Так, а теперь всем отдыхать — до рассвета осталось совсем немного.

— Хм... все же проверю обстановку внизу, — задумчиво протянул капитан, вкладывая клинок в потертые ножны...

После его ухода мы внимательно осмотрели хлипкую дверь. Единственный гвоздь, на котором держалась старая задвижка, угрожающе шатался в рассохшемся дереве. Пришлось придвинуть к входу дубовый стол, чьи ножки жалобно скрипнули по деревянному полу. Не самая надежная защита, но лучше прогнившей щеколды.

После всех волнений, как ни странно, мы быстро погрузились в сон. Усталость последних дней взяла своё, и едва наши головы коснулись пропахших лавандой подушек, как комната наполнилась размеренным дыханием. И даже доносившиеся снизу приглушенные голоса постояльцев и скрип половиц в коридоре не могли нарушить наш чуткий сон...

Тихий стук в дверь невольно заставил меня вздрогнуть. Рывком поднявшись с кровати, я поспешно накинула дорожное платье, отметив, что дочери уже затягивают тесемки на своих нарядах. С усилием отодвинула тяжелый стол, служивший ночной преградой, и распахнула дверь.

В полумраке коридора, освещенного лишь тусклым светом зарождающегося дня, стояла хозяйка таверны. Её румяное лицо подрагивало от едва сдерживаемого смеха, а в карих глазах плясали озорные искорки.

— Леди Элизабет, к вам посетители. Прощения, значится, просить пришли.

— Хм... хорошо, мы скоро спустимся, — ответила я, живо представив себе последствия ночного происшествия.

— Ага, передам, — не сдержавшись, фыркнула хозяйка и поспешно скрылась за поворотом лестницы, откуда донеслось приглушенное хихиканье.

— Поторопимся, — произнесла я, старательно игнорируя сдавленный смех дочерей. Быстро умывшись прохладной водой из медного умывальника и собрав немногочисленные пожитки в потертые дорожные сумки, мы направились вниз.

В просторном зале, где смешивались аппетитные ароматы свежеиспеченного хлеба, травяного отвара и подгорающей каши, нас ждало занятное зрелище. У дальнего стола, подальше от любопытных взглядов других постояльцев, переминались с ноги на ногу вчерашние задиры, чьи лица, руки и даже волосы отливали ярко-зеленым цветом.

— Эм... простите нас, благородные госпожи. Мы вели себя недостойно, — первым заговорил Ден, опустив покрытое зелеными разводами лицо. Его руки, испачканные тем же цветом, нервно теребили край потрепанной рубахи.

— Да, прощеньеца просим, — пробормотал Алфи, с опаской поглядывая на нас. Его рыжая борода приобрела болотный оттенок, а на лбу виднелись следы от усердного оттирания. — Скажите, как это смыть? Чем только не пытались — и песком, и золой, и щелоком. Даже речной тиной... Ничего не берет, только хуже становится.

— Разведите с теплой водой и мятным отваром. К вечеру все сойдет, — проговорила Амели, с трудом сохраняя серьезное выражение лица. И, протянув маленький флакон с прозрачной жидкостью, добавила: — И впредь будьте осмотрительнее в своих намерениях. В следующий раз зелень может оказаться очень стойкой.

— Благодарствуем, — выдохнули в унисон задиры, прижимая к груди заветный флакон. Они, словно воры, крадучись вдоль стен таверны и пригибая зеленые макушки от любопытных взглядов прохожих, поспешно скрылись в темном переулке.

— Приказать, подать завтрак, госпожа? — радушно спросила хозяйка, вытирая пухлые руки о накрахмаленный передник. — У нас сегодня чудесные булочки с медом, прямиком из печи.

— Благодарю, но нам пора в путь, — отказалась я, желая очутится как можно дальше от границы.

— Тогда позвольте собрать вам в дорогу, — настояла женщина, взмахом руки подзывая молоденькую служанку с веснушчатым лицом. — Еще никогда я так не смеялась! Теперь эти охальники дважды подумают, прежде чем руки распускать. Да и другим наука будет.

— Кстати, о руках, — задумчиво произнесла я, внимательно наблюдая за хозяйкой таверны. — Некая Лимка, что трудится у вас посудомойкой, за пять медяков указала им нашу комнату.