Несносные дочери леди Элизабет

Глава 12

Утро встретило меня ласковыми лучами солнца, пробивающимися сквозь неплотно прикрытые ставни старыми рассохшимися досками. С блаженством потянувшись на кровати, я некоторое время смотрела на потрескавшийся потолок и прислушивалась к своему уставшему телу. После долгих дней пути даже простые соломенные тюфяки казались невероятной роскошью. Каждое мое движение сопровождалось тихим шелестом соломы, но это не шло ни в какое сравнение с жесткой землей, с уложенной на ней тонкой войлочной подстилкой. А каменные стены надежно укрывали от ночной прохлады, хотя в оконные щели и пробивался утренний ветерок, принося с собой свежесть моря и крики чаек.

Привести себя в порядок, не имея для этого элементарного, было непросто, поэтому я, наскоро прибрав волосы в незатейливый пучок и надев чистое платье, спустилась на первый этаж и поспешила на знакомый звук...

В просторной кухне уже хлопотала Дори. Её морщинистые руки, испещренные старческими пятнами, но все еще сильные и ловкие, уверенно орудовали большой деревянной ложкой, потемневшей от времени. Она помешивала густую кашу в почерневшем от копоти котелке, подвешенном над очагом.

На грубо сколоченном, но чисто выскобленном столе исходили паром румяные блинчики, уложенные аккуратной стопкой на глиняное блюдо с щербинкой на краю. В плетеной корзинке, прикрытой чистым полотенцем с вышитыми синими волнами — традиционным солтеррийским узором, ждал своего часа свежеиспеченный хлеб. А в глиняном кувшине с затейливым рисунком золотился свежий мед, собранный с диких пасек — его особый аромат выдавал примесь вереска, во множестве растущего на прибрежных склонах.

— Простите мою дерзость, высокая лейна, — виновато проговорила старушка, расставляя на столе глиняные миски, чьи бока были стерты до шелковистой гладкости годами использования. — Я позволила себе взять продукты, что прислал бургомистр. Может, не стоило...

— Ничего страшного, Дори, — улыбнулась я, вдыхая пряный аромат травяного отвара, в котором угадывались нотки мяты, чабреца и еще каких-то незнакомых трав. — Кстати, о неожиданной щедрости нашего градоначальника...

В этот момент на кухню один за другим начали подтягиваться остальные обитатели дома. Амели, всё ещё сонная, с растрёпанными волосами, падающими на лицо светлыми шелковистыми прядями, пробормотала невнятное приветствие и сразу потянулась к травяному отвару.

Лорен, напротив, выглядела бодрой и полной энергии — судя по прилипшим к подолу льняного платья соломинкам и свежим травинкам, она уже успела проведать Грома. Её щёки раскраснелись от утренней прохлады, а в карих глазах плясали весёлые искорки. На поясе поблескивал новый кинжал, а за спиной привычно висел арбалет.

Говард, как всегда собранный и внимательный, устроился у очага, где мог краем глаза следить за входом в кухню и прислушиваться к звукам со двора. Его меч, даже во время завтрака, оставался под рукой — за годы службы старый воин привык не терять бдительности даже в относительно безопасном месте.

Рут и Тина появились последними, и по их запылённым передникам и влажным тряпкам в руках было очевидно, что они уже успели начать уборку в какой-то части дома. На щеке Тины красовалось серое пятнышко паутины, а руки Рут были покрыты мелкими царапинами.

— После завтрака мы отправимся в город, — продолжила я, намазывая на очередной горячий блинчик янтарный мед, стекающий золотистыми каплями. — Хочу выяснить, существует ли закон о помощи новым подданным, а заодно присмотреться к ценам на мебель. Не век же нам на соломенных тюфяках спать.

— Разве мы не потребуем от лейра Дарена вернуть наше имущество? — возмутилась Лорен, отложив ложку в сторону, до этого момента сосредоточенно расправлявшаяся с кашей.

— Увы, милая, — покачала я головой, промокнув губы льняной салфеткой с потертой вышивкой по краю. — В документах о наследстве указано только поместье и прилегающие земли. О мебели и прочем имуществе ни слова. Дядюшка, как всегда, оказался хитрее.

— Хм... с родней нам явно не повезло, — хмыкнула Лорен, с досадой разламывая хрустящую корочку свежего хлеба. А её лицо на миг помрачнело, наверняка вспомнив, как родные её отца, узнав об обвинении в измене, поспешно отреклись от нас, словно от прокаженных. Моя тетушка, родная сестра моей матери, тоже разорвала все отношения, даже не попытавшись узнать правду. И как бы это ни было грустно, я понимала их опасения — кто будет связываться с теми, кого признали врагом страны, в которой они живут...

— Мама, может, сегодня останемся здесь? — проговорила Амели, прервав мои нерадостные мысли. — Мы столько дней в дороге, нам всем нужен отдых...

— Кхм... сразу говори, что задумала, — поперхнулась смешком, заметив, как дочь невинно захлопала ресницами — этот взгляд я знала слишком хорошо.

— Мне бы хотелось изучить местные травы. Я заметила несколько совершенно удивительных растений по дороге сюда...

— Да, и мне нужно проверить окрестности, — поддержала сестру Лорен, многозначительно поглаживая рукоять кинжала, висевшего на поясе. — Хочу убедиться, что поблизости нет... неожиданностей.

— Я... — на мгновение задумалась, разглядывая полные надежды лица дочерей. Бледность Амели и тени под глазами Лорен говорили сами за себя — им действительно нужен был отдых. — Ладно, тогда Говард останется с вами, а я поеду одна.

— Но там может быть опасно! — встревоженно воскликнула Амели, едва не опрокинув глиняную кружку с травяным отваром. По столешнице расплескалось несколько капель, тут же впитавшихся в потемневшее от времени дерево, оставляя темные пятнышки, похожие на морские звезды.

— Не опаснее, чем здесь, — усмехнулась я, одним плавным движением вытаскивая кинжал из потертых кожаных ножен. Лезвие мелькнуло серебристой молнией, рассекая воздух с едва слышным свистом, и толстый ломоть копченой колбасы на деревянной доске превратился в аккуратные тонкие ломтики, каждый не толще пергаментного листа. — И не стоит считать вашу мать слабой и беспомощной. Я вполне способна постоять за себя.