Несносные дочери леди Элизабет

Глава 15

Еще издали я заметила на крыше поместья какое-то движение. Тонкая фигурка ловко перемещалась между почерневшими дымоходами, время от времени наклоняясь к потрескавшейся черепице. В первое мгновение сердце замерло, но тут же я различила знакомую широкоплечую фигуру Говарда, который стоял внизу, передавая наверх связки черепицы.

Вишенка недовольно всхрапнула, когда я натянула поводья у старой конюшни, чьи деревянные ворота держались на одной петле. В воздухе пахло свежей соломой и конским потом, а из глубины донеслось приветственное ржание Грома.

Стоило мне спешиться, из-за угла дома выскочила Лорен, на ходу вытирая перепачканные известкой руки о передник, повязанный поверх дорожного платья. Её волосы растрепались, а на щеке красовалось пятнышко грязи.

— Мама! — радостно воскликнула дочь, и в её карих глазах заплясали озорные искорки. — А мы тут... немного начали без тебя.

— Вижу, — ответила я, кивком указав на крышу, где хрупкий паренек в потертой жилетке, как раз менял треснувшую черепицу. — И кто это там наверху?

— Это Нед, сын старого Тома-кровельщика, — пояснила Лорен, помогая мне управиться с лошадью. — Дори дала нам адрес, и мы с Говардом съездили к нему. Старый Том сейчас приболел, но сына прислал. Он обещал за три дня починить самые большие дыры, если сейчас их не заделать, осенние дожди превратят наш дом в решето. А у северной стены уже балки прогнили от сырости.

— И во сколько нам обойдется эта спешка? — поинтересовалась я, доставая из седельной сумки корзинку с мехте, чей сладкий аромат тут же разнесся по двору, смешиваясь с запахом свежей извести и нагретой солнцем черепицы.

— Всего пятнадцать серебряных, — ответила дочь, довольно улыбнувшись, и в её глазах промелькнуло лукавство. — И то потому что я поторговалась. Он сначала двадцать просил. Но я намекнула, что у нас еще много работы для хорошего мастера, если цена будет разумной.

Я одобрительно кивнула — цена действительно была разумной за такую срочную работу.

— Кстати, я сегодня объехала часть наших земель, — продолжила Лорен, понизив голос до шепота и настороженно оглянувшись по сторонам. — Кубран... его уже начали убирать с полей. Три подводы с работниками срезают стебли и грузят в телеги. Видимо, бургомистр не медлит с выполнением уговора.

— Что-нибудь еще интересное заметила? — спросила я, увидев, как в глазах дочери промелькнуло что-то, похожее на азарт охотника, напавшего на след добычи.

— Да. В нашем лесу кто-то ставит силки на зайцев. Нашла три штуки, довольно умело спрятанные под опавшей листвой у старых пней. Узлы вязаны особым способом — явно работа опытного охотника. Собираюсь сегодня ночью покараулить этого наглеца.

— Только не одна, — предупредила я, отлично зная свою дочь, которая унаследовала от отца склонность к рискованным авантюрам. Сколько раз она отправлялась на подобные вылазки в одиночку, а потом возвращалась с синяками и царапинами, но с торжествующей улыбкой на лице. — Возьми с собой Говарда.

— Конечно, — фыркнула дочь, закатив глаза. — Я же не настолько безрассудна. К тому же, судя по следам, браконьер приходит не один...

В доме меня встретил резкий запах мыльной воды, смешанный с ароматом свежей выпечки и какими-то пряными травами. Тина и Рут, стоя на коленях, отскребали въевшуюся грязь с мраморных плит холла. Их передники потемнели от воды, а рядом стояли деревянные ведра с серой от грязи водой. Под натиском жестких щеток многолетняя грязь постепенно отступала, обнажая изящный узор на потемневшем от времени мраморе.

Из кухни доносилось певучее бормотание Дори, перемежаемое звоном медных кастрюль и шипением масла на сковороде. В воздухе витал дразнящий аромат жареной рыбы и свежевыпеченного хлеба. А со стороны сада то и дело раздавались восторженные восклицания Амели, прерываемые шорохом раздвигаемых кустов и звяканьем садовых инструментов.

— Она как ушла туда после завтрака, так до сих пор не вернулась, — пояснила Лорен, перешагивая через лужицу мыльной воды на полу. — Говорит, там такое разнообразие лекарственных растений, что на месяц изучения хватит.

— И, конечно же, она не обедала, — утвердительно проговорила я, решив проверить младшую дочь, я направилась в сад через полуразрушенную террасу, где между потрескавшихся плит пробивались упрямые ростки дикого колорника.

Амели обнаружилась среди зарослей у дальней стены. Её платье было испачкано землей, на подоле виднелись зеленые пятна от травы, а в глазах горел знакомый исследовательский огонек. Рядом с ней в корзинке были разложены пучки каких-то трав, аккуратно перевязанные льняной бечевкой. От некоторых исходил пряный аромат, другие пахли горечью, а третьи источали сладковатый запах, похожий на мед.

— Мама! — воскликнула младшая дочь, вскочив с колен, едва не опрокинув плетеную корзинку с собранными травами. — Ты только посмотри, что я нашла! Это же настоящий морской вереск! О нем пишут в старых травниках, но я никогда не видела вживую. А здесь целая поляна! И это не всё... — она потянула меня к зарослям у старой каменной ограды. — Тут растет серебристый шалфей — самое эффективное средство от простуды. Его листья собирают только в сухую погоду, когда роса уже спала. А вон там, видишь синие цветы? Это лунная роса, её собирают только в полнолуние, когда она светится особым сиянием. А когда лепестки настаиваются в родниковой воде, получается чудесное средство от бессонницы. А еще я нашла...

— Дыши, милая, — рассмеялась я, глядя на раскрасневшееся от возбуждения лицо дочери. — Я так понимаю, ты уже выбрала себе занятие на ближайшее время?

— О да! — Амели, наконец, перевела дух, присев на старую каменную скамью, почти скрытую разросшимся плющом. — Нужно всё описать, составить карту расположения растений, изучить их свойства... У меня уже три страницы заметок! А в старой беседке я нашла несколько горшков с засохшими растениями — думаю, это остатки коллекции баронессы. Я уже присмотрела комнату в северном крыле, там отличное освещение и широкие подоконники для сушки трав. Правда, её нужно хорошенько отмыть и восстановить полки, но там такой чудесный вид на море и...