Несносные дочери леди Элизабет

Глава 16

Пробуждение было не из приятных. Грохот, от которого едва ли задребезжали стекла в окнах, вырвал меня из глубокого сна. И не до конца понимая, что делаю, я вскочила с постели, машинально схватив кинжал, лежавший под подушкой, бросилась к двери. В коридоре уже слышался торопливый топот босых ног, приглушённые восклицания, и через мгновение я столкнулась с дочерьми, выскочившими из своих комнат с не меньшей спешкой.

Лорен, с растрёпанными волосами и арбалетом наперевес, выглядела так, словно только что вернулась с поля боя. Её осунувшееся лицо и тени под глазами выдавали бессонную ночь. Амели же, в наспех накинутом халате, с волосами, заплетёнными в небрежную косу, сжимала в руке какой-то пузырёк с мутноватой жидкостью — видимо, одно из её экспериментальных зелий.

— Что случилось? — хрипло спросила старшая дочь, прищурившись от яркого света, льющегося через окно в коридоре.

— Не знаю, — коротко бросила я, и мы втроём поспешили вниз по лестнице, чьи ступени жалобно поскрипывали под нашими ногами.

В просторном холле возле распахнутых настежь дверей обнаружилась причина шума — во дворе Говард и Нед, оба взмокшие от пота, пытались поднять большую деревянную балку, которая, судя по всему, соскользнула с повозки и с грохотом рухнула на каменные плиты двора.

— Простите, госпожа, — виновато произнёс Говард, заметив нас в дверях. Его лицо раскраснелось от усилий, а на лбу выступили капельки пота. — Не хотели вас будить. Думали, вы уже давно на ногах. Нед привёз новые стропила для крыши — старые совсем прогнили.

— Нда, такая гниль, что пальцами крошить можно, — поддакнул веснушчатый парнишка, обтирая рукавом потное лицо. — Неделя дождей, и потолок бы рухнул прямо на спящих. Повезло вам, что я вовремя заметил.

— Амели, а во сколько ты легла вчера? — прищурилась я, заметив, как младшая дочь пытается скрыть зевоту. Я невольно бросила взгляд на старинные часы, чудом уцелевшие на стене холла, — их медный циферблат показывал почти десять. Этого со мной не случалось уже очень давно, с тех самых пор, как...

— Я... — пробормотала дочь, спрятав пузырёк с зельем в карман халата. — Немного засиделась за описанием свойств лунной росы. Её лучше изучать при сиянии луны, когда лепестки начинают светиться...

— Немного? — насмешливо фыркнула Лорен, закидывая арбалет за спину. Её тёмные волосы, обычно собранные в строгий пучок, сейчас падали на лицо спутанными прядями. — Когда мы с Говардом возвращались с дозора, в твоей комнате ещё горел свет. А это было, на минуточку, перед самым рассветом.

— Как будто ты сама не заявилась под утро, — парировала Амели, скрестив руки на груди. — Наверняка всю ночь караулила браконьеров.

— Так, хватит, — прервала я их перепалку и, повернувшись к Говарду и Неду, добавила, — мы сейчас приведём себя в порядок и спустимся. А пока, может быть, Дори накормит вас? Вы, должно быть, проголодались после тяжелой работы.

— Дори уже позаботилась, госпожа, — улыбнулся Говард, вытирая руки о грубую ткань рабочего фартука. — Мы как раз перекусили и пришли выгружать, когда эта балка соскользнула. Подхватить не успели...

— Ничего страшного, — махнула я рукой и, поворачиваясь к дочерям, скомандовала, — а вы — марш умываться. И чтобы через полчаса были внизу, в приличном виде…

За завтраком в кухне меня уже ждали Лорен и Амели. Дори хлопотала у печи, раскладывая по тарелкам рассыпчатую пшённую кашу с кусочками масла, от которой поднимался ароматный пар. А на столе уже стояли блюдо с румяными оладьями, кувшин холодного компота и глиняная миска с янтарным мёдом.

— Лорен, как все прошло? — спросила я, садясь за стол и с удовольствием вдыхая аппетитный запах свежей выпечки. — Удалось выследить браконьеров?

— Не совсем, — ответила дочь, накладывая себе щедрую порцию оладий. — Мы с Говардом просидели полночи в засаде, но никто так и не появился. Зато я переставила их силки в тех местах, где, судя по вытоптанной траве, они обычно ходят.

— Надеюсь, ты не установила их слишком высоко? — с беспокойством спросила, вспомнив, как в прошлый раз Лорен подвесила силки на такой высоте, что незадачливый браконьер чуть не сломал себе шею. — Мы не хотим, чтобы у нас были проблемы с местными жителями.

— Не волнуйся, мама, — хмыкнула дочь, поливая медом оладьи. — Всего в паре футов от земли. Самое большее — отделаются испугом и лёгкими синяками.

— Хорошо, — одобрительно кивнула, делая глоток ароматного травяного напитка, — какие у вас планы на сегодняшний день?

— Я бы прогулялась, — вдруг оживилась Амели, которая до этого молча ковырялась в своей каше. — Я слышала, что в здешних краях растёт цветок туманной звезды. Дори, это правда?

— Ох, туманная звезда! Как же, растёт, конечно. На лугу у края леса. Цветёт всего один месяц в году, причём только в полдень. Говорят, он приносит сны о будущем.

— Мама, можно я схожу сегодня на луг? — тут же проговорила Амели, повернувшись ко мне. В ее зеленых глазах плясали искорки предвкушения, а руки нетерпеливо теребили краешек салфетки. — Это же такая редкость! Представляешь, какой это шанс для моих исследований! В книгах пишут, что отвар из туманной звезды помогает при сильнейшей лихорадке и успокаивает самые сильные боли, даже те, что не берут обычные снадобья. А ещё говорят, что если добавить лепестки в мазь с пчелиным воском, получается чудесное средство от ожогов — не остается даже шрамов. И...

— И когда же ты собираешься выспаться? — перебила её Лорен, демонстративно закатывая глаза и отламывая кусочек от румяной оладьи. — Ты же всю ночь просидела над своими записями.

— А далеко это? — спросила я у Дори, игнорируя заботливые подначки старшей дочери.

— Да нет, госпожа, — ответила старушка, вытирая руки о передник. — Всего полчаса ходьбы от поместья. С пригорка за старой яблоней даже видно тот луг — весь туманом затянут по утрам, оттого и цветок так называется.

Я внимательно посмотрела на младшую дочь. Её глаза лихорадочно блестели от нетерпения, а щёки слегка раскраснелись — такой Амели бывала, только когда речь заходила о редких растениях. Отказать ей сейчас было всё равно что выпустить воздух из паруса — весь её энтузиазм сдулся бы в одно мгновение.