Несогласные

Глава 1

Портал выплюнул меня на идеально вымощенную обсидиановую площадь с таким изяществом, будто я была мешком прокисшей капусты. Мир качнулся, желудок сделал кульбит, а ноги подогнулись. Лишь многолетняя привычка, вбитая в меня старшими братьями — «Никогда не показывай слабость, Роза, особенно когда на тебя смотрят», — позволила в последний момент сгруппироваться, удержать равновесие и не растянуться перед всем честным народом. Я медленно распрямилась, старательно игнорируя легкое головокружение, одернула складки на дорожном платье и вскинула подбородок, делая вид, что именно так и было задумано.

Имперская Академия Драконов. Даже звучит так, будто тебя сейчас придавят гранитной плитой.

Моя родная академия была… живой. Ее старые башни, увитые вековым плющом, казались мудрыми старцами. Под ногами пружинил мягкий мох, вросший между древними плитами, а в воздухе всегда витал сложный букет запахов: влажная земля после дождя, озон после магических экспериментов и сладковатый аромат редких цветов из оранжереи нашего декана. Здесь же все было мертво. И величественно до тошноты.

Огромные шпили из черного, отполированного до зеркального блеска камня пронзали свинцовое, равнодушное небо. Архитектура была острой, агрессивной, полной прямых углов и резких линий, словно ее высекал из скалы не гениальный архитектор, а бездушный палач. Ни единого деревца, ни травинки, пробивающейся сквозь камень. Только холод, порядок и ощущение собственной ничтожности, которое это место вбивало в тебя с первым же вдохом. Воздух был стерильным, пах камнем и металлом, и от него першило в горле.

«Держись, Роза, — мысленно приказала я себе, чувствуя, как предательски начинают дрожать кончики ушей под прикрытием капюшона. — Ты не для того терпела насмешки этих чистокровных снобов всю жизнь, чтобы расклеиться при виде кучи дорогих камней».

Вместе со мной из портала вывалилось еще с десяток таких же «неудачников» по обмену. Люди, пара гномов, еще одна эльфийка с потухшим взглядом. Все мы были товаром с пометкой «некондиция». Ребята растерянно озирались, инстинктивно сбиваясь в кучку, как испуганные овцы перед пастью волка. Я же осталась стоять одна, в паре шагов от них. Всегда одна. Братья научили меня драться, но не научили заводить друзей. «Друзья делают тебя уязвимой», — говорил старший, Райк. Кажется, я слишком хорошо усвоила этот урок.

Нас заметили. Разумеется, заметили. Студенты, проходившие мимо по своим важным делам, замедляли шаг, открыто разглядывая нашу пеструю компанию. Их взгляды были тяжелыми, оценивающими, лишенными простого любопытства. Так смотрят на скот на ярмарке, прикидывая его ценность. Я чувствовала себя диковинным зверьком, товаром с дефектом, выставленным на всеобщее обозрение. Вот, мол, смотрите, «несостоявшиеся», те, кого не выбрал собственный мир. Те, в чьих душах не нашлось гармонии. Отбросы.

Мой взгляд зацепился за группу студентов, которые даже не пытались скрыть своего превосходства. Они стояли у подножия огромной статуи дракона, и их смех был громким и уверенным. Во главе их находился парень с волосами цвета расплавленной бронзы, и от него волнами исходила такая неприкрытая власть, что захотелось съежиться. Он скользнул по нам ленивым взглядом, в котором не было ничего, кроме холодного, брезгливого любопытства, с которым смотрят на назойливое насекомое, случайно залетевшее в тронный зал. Его вертикальные зрачки на миг сузились, когда взгляд задержался на мне, и я почти физически ощутила это прикосновение — холодное и обезличенное. Я фыркнула и демонстративно отвернулась, встретившись с другой парой глаз.

В тени одной из колоссальных башен, вдали от всех, на простой каменной скамье сидел кто-то, закутанный в черное. Он держал в руках книгу в переплете из темной, лишенной украшений кожи, но не читал. Он смотрел прямо на меня. Не так, как остальные. Его взгляд был лишен эмоций, острый, как скальпель хирурга. Он не оценивал — он препарировал, раскладывал на составляющие. Моя эльфийская кровь, отцовская оборотническая, мой рост, одежда, выражение лица… Мне стало не по себе, будто он видел не только внешность, но и каждую трещинку в моей душе, каждую неуверенность, которую я так старательно прятала. Я поспешно отвела взгляд, чувствуя, как по спине пробежал холодок. В этом месте даже тишина, казалось, имела зубы.

— Смотри, куда идешь, полукровка.

Голос был тихим, мелодичным, как звон серебряных колокольчиков, но слова — ядовитыми, как укус змеи. Я едва не врезалась в чистокровного эльфа, возникшего словно из воздуха. Судя по безупречной осанке и одежде, которая стоила, наверное, как годовой доход нашей семьи до покупки отцом титула, он тоже был из «приезжих», но держался с таким достоинством, будто владел этим местом. Его фиалковые глаза смерили меня с ног до головы с плохо скрываемым отвращением. Он учуял. Разумеется, он учуял мою «грязную» кровь. Для таких, как он, я была ходячим оскорблением самой идеи эльфийской расы, живым доказательством того, что их божественная чистота может быть запятнана.

— Боюсь, если буду смотреть только на таких высокомерных индюков, как ты, то точно споткнусь, — прошипела я в ответ, не оставшись в долгу. Ярость вспыхнула мгновенно, горячая и привычная. Это была моя броня.

Он лишь презрительно скривил идеальные губы, даже не удостоив меня полноценным ответом. Просто проследовал мимо, оставив после себя шлейф из запаха озона, дорогих парфюмерных масел и собственного достоинства. Этот запах почему-то взбесил меня еще больше.

Нас наконец окликнул подошедший куратор — сухой, похожий на иссохшийся гриб дракон в мантии. Он что-то бурчал себе под нос о правилах и распорядке, но я почти не слушала, занятая своими мыслями. Мы шли по гулким, бесконечным коридорам, и я чувствовала себя муравьем в склепе великана. Стены давили, а высокие потолки терялись во мраке. Вместо картин на стенах висели гобелены, изображающие кровавые битвы и триумфы драконьих родов. Все здесь кричало о силе, власти и подавлении.