Несовместимые по привычке

Глава 1

Быстрым шагом выхожу из больницы, бреду по ступенькам вниз, как вижу недалеко стоящий знакомый автомобиль. Подхожу к машине, сажусь на заднее сиденье, резко захлопываю дверь, и мы трогаемся.

– Солнце, ну ты как всегда, опаздываешь. И не хлопай так дверьми, просил же. Как прошел твой день? На вот тебе конфетку, между прочим, специально для тебя ее хранил. Правда она подтаяла чутка, я ее в кармане забыл, но она все равно вкусная. Держи, – не смотря на задние сиденья он достает из кармана куртки реальную конфету, и несмотря назад дает мне, а я от боли не знаю куда деться, – Да держи, а то ты какая-то не радостная, раз молчишь с тех пор как сюда села, хоть дофаминчиком полакомишься, – в жопу себе ее засунь, дофаминчик, – думаю я про себя, но тем не менее беру на вид шоколадное нечто, иначе он просто не отстанет.

– Вот молодец. Чего нового мне расскажешь? Кому на этот раз от тебя досталось и куда? Только желательно в подробностях, ты же знаешь, я такое люблю.

– Игорешь, закрой рот, – кряхтя, кидаю ему вперед.

Он поворачивается назад, бегло окидывает меня взглядом и с неподдельным удивлением говорит:

– Ебушки-воробушки. Ты там что, с КАМАЗом дружилась? Упала на двенадцать колен лицом одновременно? Не в обиду, я евреев глубоко уважаю. Да и, по-моему, я и сам немного того.

Я сейчас не ослышалась, или удар по голове был слишком сильный?

– Ну, шаббат соблюдаю, правда с субботы дo самой субботы следующей недели. В общем всегда.

– Игорь… – просто заткнись, Игорь.

– Ладно, понял, не смешно. С регистраторшей опять разбиралась? Я же предупреждал, с ними нельзя связываться. Страшно представить, что у нее там с лицом, если оно вообще на месте осталось.

Я наклоняюсь вперед, откидываю голову на спинку переднего сиденья и держась за левый бок сморю в пол, пытаясь выровнять дыхание. Кажется, еще и плечо вывихнуто. Просто прекрасно.

– Возьми что ли влажные салфетки, посмотрим насколько все плохо. Нет, я все понимаю, ты девочка непростая. Я бы даже сказал неординарная. Совсем неординарная. Но нельзя же вот так, можно же и по-дру…

– Игорь, рот. И смотри на дорогу, – чуть ли не рявкаю на него.

Наконец-то тишина, только машина мягко катится по ночному городу. Я прикрываю глаза и ощущаю, как с каждой секундой тело становится все тяжелее. Черт, кажется у меня реально треснуло ребро. Боль уже такая, что дальше терпеть невозможно.

– Все, тормози, я больше не могу…

N времени спустя

– Открывай глаза, я знаю, что ты не умерла. Я тебе анестетик вколол, или какую-то похожую хрень. На, попей пока водички, – подносит горлышко бутылки ко рту, и я отпиваю пару глотков.

Где-то рядом с раздраженным фырканьем возится Игорь, и что-то ищет.

В голове туман и…

Почему так слепит глаза?

– Я даю тебе три секунды, чтобы ты убрал этот дебильный фонарик от моего лица.

– Ой, все, ожила. Чего сразу грубить-то? Я проверяю насколько сильно тебя приложили и осталась ли ты до сих пор зрячей. Так обычно врачи делают, я в фильмах видел.

Я щурюсь, пытаясь сфокусироваться. Он сидит рядом, выглядит немного потрепанным, но с явно облегченным взглядом.

– Касаткина, ты меня чуть до инфаркта не довела, 10 минут вообще никак реагировала. Еще немного, и я бы тебя уже из тачки вытаскивал. Я жмуриков до усрачки боюсь, не делай так больше, – тараторит Игорь, параллельно сменяя салфетку за салфеткой, вытирая мое лицо от редких кровоточащих сечек, периодически морщась, будто это ему сейчас больно, а не мне.

– Я что, специально? Этот урод все 120 кг весил, я реально чуть не сдохла. Он вообще не вырубался, пришлось даже чугунной сковородкой воспользоваться, дай аптечку.

– Держи. Так, и что и что? Он был больше сверху или ты? У него там все всмятку или ты его пожалела? А стеночка была? Была? – с искренним интересом лепечет Игорь, в голове у которого сексуализирована даже драка. Больной человек.

– Сейчас кое-кто тоже будет со сломанным ребром со мной на пару, плюс носом, если не заткнешься.

– Все-все, понял. Но это исключительно потому, что я слишком люблю свое лицо и не выношу любой вид боли. Без подробностей значит без подробностей.

Снова откидываюсь на спинку сиденья, и закрываю глаза. В висках пульсирует боль, плечо саднит. Все мое нутро кричит о том, что такой образ жизни совсем не подходит моему организму. Иногда мне кажется, что он даже меня в целом уже не выдерживает, не то, что такие жесткие нагрузки, которые любому здоровому человеку трудно вынести. Как же все болит…

– Ты чего поскуливаешь? Что-то еще болит?

– Да. Но я могу потерпеть.

– Я спросил что у тебя болит, а не о том, можешь ли ты потерпеть.

– Плечо. У меня болит плечо, которое, кажется, вывихнуто. Все? Доволен? – отбрыкиваюсь я, лишь бы отстал.

– Ясно. Попробуй сесть, нет, не облокачиваясь. Да, вот так, – усаживает и поворачивает меня к себе так, чтобы у него был лучший доступ к поврежденной руке. Аккуратно снимает рукав моей куртки, измеряет взглядом всю ситуацию и ощупывает руку с разных сторон, проверяя насколько все плохо, после чего констатирует:

– Вывих не сильный, как я и думал. Я сам вправлю, – ровным тоном заявляет Игорь, продолжая задумчиво осматривать плечо. Тем временем я, полностью осознав его «сам» и «вправлю», мигом оживаю:

– Что? Сам? Нет.

– Да, сам. Расслабь руку и дыши ровно, – отвечает все так же невозмутимо, после чего молча берет мою руку, расправляет ее и кладет на свою ногу, обхватывая другой ладонью плечо, немного давя на определенный участок.

– Я сказала нет, – сказала, как отрезала.

– Слушай, давно хотел спросить, а ты когда операцию по увеличению носа успела сделать? У меня просто знакомая тоже интересуется, – он не договаривает, потому что я моментально закипаю и цежу сквозь зубы:

– Я тебя сейчас придуш... – не успеваю возмутиться, как он резко дергает мою руку. Сразу после заветного щелчка, рефлекторно вцепляюсь ногтями свободной руки в его кожанку и пытаюсь сдержать визг от боли, постепенно приходя в себя.