Несвободная

Глава 1. Максим. Не понять и не простить…

- Макс, ну простиии… Дурочка я у тебя еще. Ну, что мне сделать, скажи?

- Не у меня уже, Оль. Мы два месяца как развелись, если забыла. Виталику своему звони, а не мне.

- Ну Максииим…, - протяжно завывает в трубку, а меня прям передергивает.

Неужели думает, что слезами тут поможешь?

- Все ошибаются. Надо уметь прощать. Ну хочешь, и ты измени мне?

- Зашибись у тебя логика, Оль. Зачем тогда сходиться потом?

- Виталик ушел, - всхлипывает.

- А че так, не сошлись характерами?

Да, я злорадствую и думаю, могу себе позволить.

Ненадолго же его хватило. Или устал от ее бесконечных «хочу»? Один я, как дурак, пять лет велся и не известно, сколько бы продолжал.

Хочу маму в санаторий в Крым отправить. Хочу машину, и пофиг, что ездить особо некуда. Хочу губы подколоть, а то все делают, а я как из деревни какой-то. Хочу собачку, маленькую, чтобы нескучно было, пока тебя дома нет. Ты же вечно пропадаешь где-то. И не важно, что где-то - это между жизнью и смертью. Я служу. В центре специального назначения. Отдельный отряд ФСБ, короче.

- Оль, мне работать надо.

- Ну, конечно, кто бы сомневался? Без Свободина мир загнется. Только на своих плечах его и держишь, да?

Не так пафосно, но, блядь, да. Кто-то должен по подвалам шариться, да по складам, утырков всяких вылавливать, пока она там мальтипу свое выгуливает.

Хотя я тоже собаку заведу. Вот как только рапорт подпишут. Куплю себе домик, где-то у черта на куличках, и из приюта возьму самого страшного пса. За сто тысяч муравья на лапках любить, ну его на хрен. У него понос непрекращающийся и вечные растраты на ветеринара. А у меня сторожевая собака будет, такая же отбитая, как и я.

- Я беременна, Макс.

Бью себя по карманам в поисках сигарет. И тут же беззвучно ругаюсь, потому что русский матерный у нас поистине великий и могучий, а курить я обещал себе бросить.

Беременна. Пытаясь осознать.

Ребенок - это, вашу мать, серьезно. Это ж звездец какая ответственность. Это целый человек, которого как-то надо воспитать, на ноги поставить.

Можно, конечно, просто родить и пусть сам болтается. Под девизом «Что-то да вырастит».

Но лично я еще в детстве решил, что как собственные родители поступать не стану.

- От кого из нас, Оль?

Вместо ответа опять противно всхлипывает, доводя меня практически до предела. Неужели так сложно четко изложить суть?

- По срокам… ему… месяц.

- Понятно. Ну, поздравляю вас.

- Максиииим…, - и снова вой, что я, не выдержав, убираю трубку подальше от уха. - Давай ты меня простишь. И мы ребеночка этого воспитаем. Он же не виноват, что Виталик таким козлом оказался. А я знаю, что лучше тебя отца все равно не будет. Ты его научишь всему… Ты…Ты же такой...

- Чему я его научу, Оль? Я сухарь или как ты там говорила? Ни комплиментов, ни романтики, ни внимания. Одна работа на уме.

- Прости меня, Макс!

- На правду не обижаются, Олька. Не за что мне тебя прощать. А меняться почти в тридцать пять, поздновато. Так что… Я скину тебе сейчас на карту немного. Фруктов там купи и к врачу запишись.

- Мне одной этот ребенок не нужен.

А мне значит нужен от левого мужика. Смешная.

- Ты, Оль, завязывай турецкие сериалы смотреть, ладно? Работу лучше найди, чтобы в декрет потом уйти. Пособие какое-то получать или как сейчас?

- Вот такая вот твоя любовь, Свободин? Когда жена в неприятности попала, так не нужна?

- Нет, Оль. Как на кровати с тем хмырем кувыркаться, так наверное, приятности были. И если уж на то пошло, я тебе квартиру оставил, на которую ебашил, пока ты от непонятного мужика внимание получала. Поэтому прости, но да, любовь моя куда-то испарилась.

- Ты меня и не любил никогда. Небось, у самого баб за это время немеряно было, а святого сейчас из себя строишь.

- Пусть будет так.

- Вот видишь, ты даже не отрицаешь.

Откуда этот стереотип, что именно мужики из гулящей кабелиной породы? Таких стрекоз, как Олька, ведь тоже полно. Сами не знают, чего хотят по жизни, и скачут от мужика к мужику.

- Все, Оль, начальство вызывает. Не нервничай, тебе сейчас вредно. И маме привет!

Я отключаюсь и, прислонившись спиной к стене, какое-то время сижу неподвижно.

Оля характером точь-в-точь в бывшую тещу. Той королеве тоже все должны. И где только таких эгоисток выращивают? И как они так хорошо маскируются, что ты живешь и прислуживаешь, пока вдруг глаза не открываются.

Реально любил… И капризы все сраные выполнял. Да, дома нечасто, но не гулял ведь направо-налево. Карабкаться как-то старался, потому что никто из нас с золотой ложкой во рту не родился. Что Олька из обычной семьи, что я. А жить хотелось в достатке, чтобы жилье свое. В хорошем районе и с ремонтом.

Как же курить охота. Хотя пообещал, что новая жизнь, новые привычки. Но сейчас все равно стреляю у проходящего мимо Петровича сигарету и выхожу на крыльцо. Не подкуриваю пока. Просто в пальцах кручу и нюхаю. Тренирую силу воли.

- Свободин, а ты чего тут прохлаждаешься? Битый час тебя ищу.

- Здравия желаю, товарищ майор, - вытягиваюсь смирно. - Значит, не зря у вас служу. Или правильнее, служил. Вы рапорт мой видели?

- Видел-видел. Не пойму только, что удумал? Неужто и правда, решил, что подпишут?

- Так у меня контракт заканчивается. Не буду продлевать. В тайгу уеду медведей воспитывать. Избушку куплю.

- Есть для тебя вариант получше. Избушек там как раз на любой вкус. Красное поле, слыхал что-нибудь? Глубинка, каких поискать.

- Если скажу, что не слышал, вы ведь все равно не отстанете?

- Вот и как тебя такого смышленого списывать? - Владимир Сергеевич улыбается, что усы забавно подпрыгивают. - Дуете в это Красное поле с Ильясовым. Только тихо, особо корочками не светите. Приглядываетесь для начала. Люди там пропадать стали. Третий случай за два месяца. Разведать надо, пока погоны не полетели, и решить проблему в максимально короткие сроки. Как выполнишь, так и поспособствую с твоим рапортом. В тайгу ему захотелось. А местных медведей, кому оставишь? Тут и волки, и лоси, и дикие кабаны. Клеток на всех не хватает.