Несвятая инквизиция

ГЛАВА 5. «Не хотите чаю?»

За время, что Радена не было в управлении, ничего не изменилось… Да и что могло бы поменяться за четыре дня?

— Командир! — Вилси, его безотказный и, несомненно, талантливый помощник, настиг мага уже на лестничном пролете, разделявшем Управление Противодействия Ведовству и Управление по Предотвращению Магических Преступлений.

— Что такое? — Раден заглянул на свое рабочее место лишь на минуточку, исключительно ради приличия, и уже спешил в ведьмовской отдел, довольный тем, что его не заметили.

Заметили, как оказалось, и, судя по бледному, но решительному лицу паренька, собирались призвать к ответу.

— Господин Шэннер, разве вы не должны сейчас находиться в лечебнице? Ваша рана…

— Пустяки. — Небрежно отмахнулся он, но Вилси продолжал беспокойно дергаться. — В мое отсутствие что-то случилось?

— Нет. — Уклончиво ответил помощник, пряча взгляд. Раден не давил, он хорошо знал парня и терпеливо ждал, когда тот не выдержит. Продержался Вилси недолго и выпалил: — Ваш отец сейчас в кабинете главного инквизитора! Он заехал, чтобы поговорить с господином Золтоном, а после собирается ехать в лечебницу, чтобы навестить вас… Так сказал его помощник.

— Значит, отец пожаловал. В таком случае, я просто обязан поздороваться. — Сказал Раден, мрачнея. Он ускорил шаг и не заметил, когда отстал Вилси, оставив его наедине с гнетущими мыслями.

Дом отца Раден покинул, как только подвернулась возможность. Сбежал в академию в семнадцать и попытался полностью разорвать все связи с семьей. Не вышло. Его отец, деспотичный как в работе, так и в общении с семьей, был не намерен оставлять в покое единственного сына.

Барн Шэннер был талантливым инквизитором и сильным магом, но неприятным человеком и ужасным мужем. Как отец он тоже не состоялся, но отказывался это признавать.

Коридор второго этажа в Управлении Противодействия Ведовству был зеркальным отражением коридора Управления по Предотвращению Магических Преступлений, но казался Радену намного уютней.

За первой дверью со вставкой из мутного стекла находился отдел ведьм, и оттуда всегда пахло чем-то цветочным. Напротив располагалась небольшая кухонька для быстрых перекусов, и оттуда, стараниями Вельвы, тянуло выпечкой, жженым сахаром, ванилью или шоколадом.

Дальше по коридору, за кухней, находился зал для совещаний, которым в последний раз пользовались еще в те времена, когда прежний главный инквизитор не тратил на подъем по лестнице на второй этаж по полчаса, а Раден еще был простым штатным магом. А уже напротив была дверь в кабинет главного инквизитора. Но пользовались этой дверью редко, потому как пройти в кабинет можно было через ведьминский отдел, чем все и пользовались.

За кабинетом главного инквизитора шел отдел штатных инквизиторов, большая картотека, уборная и хозяйственный склад. Канцелярия занимала весь третий этаж, архив скрывался под землей, а душевые, раздевалка и маленький отдел аналитики — на первом этаже. Как и тренировочный зал, в котором, как правило, можно было найти только магов. Работа инквизиторов была полностью завязана на их силе, и они не видели причин держать себя в хорошей физической форме. Ведьмы все равно не могли дать им достойный отпор.

Иногда в зал заглядывали Руфь или Магда, но очень скоро их тренировки перетекали в ссоры с магами, которые не могли держать свое мнение при себе.

Остальные ведьмочки ограничивались необходимым минимумом тренировок. Хотя Хифа пыталась отлынивать и от них, жалуясь на мышцы, которые могут появиться и испортить ее хрупкую тонкую фигуру…

Раден с сожалением прошел мимо отдела ведьм, понимая, что если сейчас заглянет к ним, то растеряет весь боевой настрой и не сможет дать отцу отпор, и ворвался в кабинет главного инквизитора.

Барн Шэннер сидел в кресле, которое Раден сам притащил к Золтону за день до усмирения проклятого, закончившегося для него в палате лечебницы. Он планировал заглядывать к старому другу и сидеть с комфортом, вместо того чтобы ютиться на неудобном стуле, но теперь хотел только сжечь это кресло ко всем чертям.

Его отец выглядел до отвращения хорошо. Седина придавала его густым золотистым волосам особый шарм и удивительно гармонировала с глазами. Сам Раден пошел в мать, что ее очень огорчало. И раньше он сам жалел, что не был похож на отца, потому что этого хотела мама.

Это было до того, как в ней пробудился ведьминский дар…

Выдающийся инквизитор и член совета не мог быть женат на ведьме. Он должен был отказаться от всех регалий и уйти на пенсию в тридцать пять лет — в зените славы, или развестись. И он сделал выбор. Развод прошел быстро и тихо. Барн не жалел денег, чтобы ненужные сведения не достигли ушей журналистов, а после запрятал бывшую жену в какую-то частную лечебницу.

Она этого не выдержала и покончила с собой. Радену было двенадцать.

Где ее похоронили, он не знал до сих пор.

Воспоминания о матери выцветали и блекли с каждым годом все сильнее, приводя его в отчаяние. Ненависть к отцу лишь крепла.

— Что ты здесь забыл? — он старался, чтобы голос звучал бесстрастно, но в нем все равно прорывался гнев. Рану в боку дергало тупой болью. Раден отстраненно гадал, могли ли разойтись швы?

Барн обернулся к сыну неторопливо, с достоинством. Окинул его холодным взглядом.