Нет никаких нас

5.(позже название)

// приятного чтения. Есть пожелания к следующим главам? Пишите в комментариях!

Как только закрывается дверь, я со злостью бью кулаком по кровати, от чего как бы трепыхается матрас, и резко стягиваю с себя футболку, бросаю ее на пол с силой, но она раздражающе беззвучно мягко падает.

Я переодеваюсь в свое платье, оно прилипает к коже и приходится с усилием натягивать его, особенно в области бедер.

Я все испортила, все! Закрываю рот рукой, кусаю палец, вдох — иду к двери, открываю, погружая эту комнату в полную раздражающую темноту.

Выхожу в коридор в прихожую, телефоном освещаю давящее пространство в поисках ботильон.

— Собираешься сбежать?— слышу тихий спокойный голос, вздрагиваю, оборачиваюсь. В дальнем конце коридора с чашкой в руках стоит Владимир, прислонившись к косяку двери, трет глаза.

— Да, я пожалуй пойду, не хочу стеснять вас, — говорю куда-то в пол, стоя на одной ноге и натягивая ботильоны.

— Слушай, знаешь, мне бы хотелось, чтобы ты осталась, но если нет, то я вызову тебе такси.

Не смотрю на него, застегиваю молнию, для надежности придерживая заднюю часть платья рукой, дабы мне не стало совсем неловко и я не упала тут замертво от агонии стыда и унижения.

— Да нет, все нормально, я сама вызову, — говорю и лезу в приложение, которое как назло чертовски долго загружается, крутится и крутится значок. Может, гигабайты на интернете кончились?

— Ты же говорила, что тебе нужны деньги, — голос звучит ближе, от чего у меня крутит в животе свои тугие кольца змея страха.

— Да, но кредитные карты вполне неплохо помогают, — почти себе под нос произношу я, делая шаг к двери, впиваюсь в ручку, отчасти для равновесия, отчасти, для моральной поддержки.

— Слушай, давай так, чтобы я мог спокойно пойти спать, ты останешься, а то получается, что я и так поздно лег из-за этого всего, — его голос совсем близко, кажется стоит только мне повернуться и он снова будет близко, очень близко, а он продолжает, — Или в твоем понимании твоя любовь это приносить как можно больше дискомфорта человеку, которого любишь?

Внутри меня что-то падает в самый низ, и разбивается. Я слышу его удаляющиеся шаги, продолжая врезать металл ручки в кожу руки.

Он хлопает своей дверью и напряжение немного отпускает, делаю глубокий вдох. Кажется, что я даже не дышала какое-то время. Сажусь на черную теплый плиткой, выложенный пол, изрядно кусаю губу и огреваю ладонью себя по щекам. Давай! Очнись!

Встаю, оправляя платье. Так, ладно. Со стыда сгореть я всегда успею, а сейчас. Сейчас просто лягу спать и гнать, гнать от себя голос, который говорит, какая же я дура.

***

Я притаилась за состаренной деревянной дверью кухни, я уже в платье, волосы расчесаны, но смотрятся все равно печально. Прислушиваюсь к звукам на кухне, но дверь не особенно пропускает их. Но судя по запаху — за дверью все-таки кухня. Надеюсь.

Ладно, не стоять же тут вечно и ждать, не знаю, пока он не прогонит. Толкаю дверь. Темные оттенки мебели и стены действуют успокаивающе, я вхожу, смотря исключительно на пальцы своих ног. Усаживаюсь за столик, небольшой, квадратный столик будто из целого куска дерева. Поспешно бубню что-то типа «доброе утро» почти не раскрывая онемевшего рта, а потом, поковыряв ногтем деревянный узор стола, вставая, говорю: «Я сейчас поеду в институт, спасибо вам».

— Может кофе?— он поднимается и подходит к кофе машине. — Раф?

Я присаживаюсь на краешек стула, снова, киваю, все еще смотря куда-то на стол, чтобы не видеть его укоряющие глаза, которых, может, и нет. Не глаз, естественно, а именно, укоряющих, сама себя поправляю я.

— Белковый омлет? Может быть брокколи?

— Да нет, не стоит, спасибо.

Для полного падения не хватает еще тут наворачивать под его взглядом за обе щеки его еду. Нет уж. Он ставит передо мной кружку с густой воздушной пеной сливок и чайную ложку. Аромат кофе невольно заставляет меня улыбаться.

— Спасибо большое вам, — ложкой снимаю сливки и отправляю в рот. Я проверяю — смотрит ли он, но он вдумчиво мешает свой кофе, читая что-то в телефоне. Какое-то время тишину скрашивало только металическое звякание ложек.

— Сегодня снова идешь на эту работу? Мне снова ждать ночных смсок?— он тихо ухмыляется, а я спешно перевожу взгляд на осевшую на дне пенку.

— Нет, сегодня я переведусь на заочный. На нормальную работу все равно не устроюсь, так хотя бы будет выбор. Ну, или будет возможность после ночной работы отсыпаться. Или работать где-нибудь на кассе. Или в колл центре.

Вываливаю я, будто, он действительно хочет слушать, спросил человек приличия ради, а ты ему всю свою горькую жизнь рассказываешь.

— Знаешь, если тебе действительно нужна работа и ты сможешь работать целый день, то ты сможешь устроиться ко мне, — его голос спокоен, будто он и не думает ничего такого, что я думаю о себе. Никаких унижений, только спокойствие и еще эта мягкость, что это? Забота?

— Вы же говорили, что официанткой мне не стоит быть, — смотрю я на его губы, они дергаются от улыбки.

— Да, но я о другой работе. Будешь вести мой календарь, напоминать о встречах, отвечать на звонки. Можно работать из дома, только иногда надо будет куда-то ездить, — он встает, медленно относит посуду в раковину.

— О нет, из дома? Только не это, — громко шепчу я, поперхнувшись слюной. Мысленно возвожу глаза к небу, да банально, зато точно, видимо, не весь позор мной пережит и я буду догорать до самого тла на сковороде позора.

— Хорошо, можно не из дома, если согласна, то выходи в понедельник, приходи в ресторан, хотя возможно, я пришлю адрес офиса… — смотрит на массивные часы на руке, поправляет ворот белой с отливом рубашки, — Ну, а я пожалуй пойду, будешь выходить, просто закроешь дверь.