Нет никаких нас

6.7

***

Отпираю дверь, возвращаясь мыслями к сладкой дрожи от поцелуев, к томному тянущему давлению внутри живота, поцелуи будто глотки чего-то важного, как воздух. Видимо, тепла.

Из открытой двери веет холодом — и слышатся крики.

— Боже мой! Как ты мог? — я протискиваюсь в свою комнату, но все равно вслушиваюсь в рыдания матери. Мама что-то говорит, и тут отчим как закричит: «Ну и ищи, да иди! Знаешь, сделай это и забирай свою мелкую тварь, я сегодня как дурак пришел к нему, был уверен, что он отдаст мне свой ресторан и… либо он совсем идиот, либо она все ему рассказала, так что давайте валите из этого дома, что ты там шепчешь?… Детей? Своих детей я тебе не отдам! Да и куда ты с ними пойдешь? В ту свою хибару? Либо ты остаешься, либо катишься, куда хочешь сейчас по среди ночи — без всего.

Я ловлю себя на том, что открываю дверь и иду в комнату матери. Она собирает чемоданы, а вернее пытается их застегнуть.

Отчим зловеще, с презрением смотрит на меня, а я набираю Игорю сообщение: «Привет, слушай, могу я сегодня переночевать у тебя… со своей мамой?»

Отправляю сообщение и нервно с облегчением вздыхаю.

Отчим подходит ко мне и сжимает мой подбородок: «Ты? Ты ему что-то сказала? И ей?Отвечай! Или я убью тебя!»

Мама вздрагивает, но продолжает возню с молнией, что-то напевая себе под нос.

— Ничего я не говорила, — выдавливаю я, пытаясь стащить его кряжестые пальцы — не в силах терпеть его табачное дыхание на своем лице.

— Да, вот и вали, — наконец, отчим отпускает меня и я ухожу в комнату — скидывать вещи в большой чемодан.

Проверяю телефон — тишина. Наверное спит… прикрываю глаза, вздрагиваю, представляя его смуглое тело.

Ставлю на громкую, звоню, закладываю на дно учебники, затем футболки, пижаму, обувь, косметику.

Спустя тридцать звонков чемодан собран, и стирая слезы с лица, я выхожу в коридор. Мама сидит на полу, обняв ноги — качается вперед-назад. Отчим в своем кабинете вальяжно курит, смотрит на маму и периодически смотрит на свои ногти.

Мама не своим хриплым голосом простанывает: «Да, и я вернусь за детьми».

— Ну конечно, и куда ты их заберешь?

— Все лучше, чем жить с таким кабелиной.

В коридоре появляется Алина, она заспано трет глаза, придерживая пушистого медвежонка, медленно она подходит к маме, обнимает ее, плачет: «Ты куда?»

Мама что-то пишет в телефоне, одной рукой обнимает дочь.

— О, — отчим встает и берет на руки Алину, — папочка рядом, не плачь. Ответь, ты хочешь остаться тут с сестрой и братом или поехать непонятно куда с мамой, которая хочет оставить дом, твою любимую кроватку?

Алина прижимается к папе: «Мама, останься, я не хочу никуда!»

Мама смотрит в телефон, встает и поднимает ручки чемоданов, и собрав все силы, судя по ее напряженно-холодному лицу, она довольно спокойно: «Алиса, выходим. Алина, дорогая, мама скоро вернется.»

— Ага, ну, конечно, — говорит он, опуская Алину, которая тут же подбегает к маме.