Нет никаких нас

9.3

Его голос тихий, словно эхо в пустоте.

Я закрываю глаза, надеясь, что сон придёт быстро, но мысли роятся в голове, не давая покоя. Вспоминаю все, что произошло за последние недели, все наши разговоры, взгляды, случайные прикосновения. Хотела бы сказать ему, как важно его присутствие для меня, как сильно я переживаю, сколько сомнений внутри меня, но слова не находят выхода, застревая где-то глубоко.

Поворачиваюсь на бок, чтобы видеть его спину. Его дыхание ровное, размеренное, видимо уже спит. Я то и дело набираю воздух, чтобы сказать, но передумываю, понимая, что, возможно, я и сама не готова к разговору.

— Владимир... — все-таки шепчу я, едва слышно, боясь его разбудить.

Он не отвечает сразу, но через несколько секунд медленно поворачивается ко мне лицом. Пытаюсь разглядеть его лицо сквозь густую темноту.

— Ты не спишь? — тихо спрашиваю я, глупый вопрос, конечно, но самый легкий.

— Нет, — вздыхает он, придвигаясь чуть ближе, так, что я теперь различаю кажется его лицо в темноте. — Тоже не могу уснуть.

Мы лежим лицом друг к другу, внутри меня что-то теплеет или даже разгорается.

— Я думаю о нас, о том, что мы делаем, — говорит Владимир. — Это так опасно. Я беспокоюсь за тебя.

— Я знаю, — отвечаю я, стараясь говорить мягко. — Но я не могу просто сидеть и ничего не делать. Этот человек разрушил мою жизнь и испортил твой бизнес. Я должна что-то сделать.

Я чувствую его руку на своей щеке, от чего меня будто пробивает током: «Мне жаль, что ты так думаешь.»

Моё сердце начинает биться ещё быстрее, когда он придвигается ко мне и целует меня в лоб, обнимая.

— Бизнес всегда можно начать новый, и если я не подготовился и не сделал все, чтоб его защитить, его и свой капитал, то виноват я сам, — Владимир говорит серьезно, но во мне все клокочет от чувства несправедливости.

— А что насчет тебя, я искренне надеюсь, что ты не считаешь свою жизнь настолько уж испорченной сейчас, — он целует меня в щеку, — и сейчас тоже.

Я хочу чтобы ты просто продолжила учиться.

— Я давно не была на занятии по мастерству. А еще у меня скоро сессия.

— Ну вот, надеюсь, ты возьмешь тайм аут на некоторое время, а потом, возможно, если вдруг что, отчим что-то тебе и скажет, проговориться, но обещай заняться учебой.

— Хорошо, — сонно бубню я куда-то ему в плечо.

— А как тебе Кирилл? — шепчет мне в ухо вопрос.

— Чего? Какой Кирилл? Из института? Не знаю, мы не общаемся, — я говорю тихо, недовольно, пытаясь ухватить сонливость, чтобы наконец-то провалиться в сон.

— Нет, другой, друг мой. Просто подумал, вдруг ты видишь в нем что-то чего не вижу я. После того, как меня подставил твой отчим, я стал более недоверчивым.

— Ааа, этот, не знаю, мне кажется, он хороший, — я устраиваюсь поудобнее, поправляю подушку. Мы так и лежим, обнявшись, в тишине. Его тепло окутывает меня, и я наконец-то начинаю успокаиваться. Все кажется таким правильным и таким каким должно быть.

Тишина комнаты и его присутствие рядом медленно убаюкивают меня, и я чувствую, как сон начинает окутывать моё сознание. Последняя мысль перед тем, как погрузиться в сон — жгучая и неудобная, как камешек в ботинках — необходимо дойти до мастера и приехать на следующей неделе на установочную сессию. И по возможности, не терять контакт с отчимом, чтобы он доверял мне, действительно доверял.