Нет никаких нас

11.4

Огни города мерцают, словно запутавшиеся в собственной паутине светлячки. За такси, казалось, следит чей-то взгляд, едва уловимый, и в зеркале заднего вида я снова и снова вижу одну и ту же черную машину, ее фары мигают, словно глаза, не отпускающие меня. Воздух внутри такси густеет, как в знойный полдень перед грозой, и каждый вздох дается все труднее. Непослушными пальцами открываю конверт и достаю бумаги, оглядываясь назад.

Грудь сжимается, как будто её сдавливает ледяная, железная хватка. Холод расползается внутри меня, липкий и вязкий, наползает, как туман, заставляя дыхание становиться рваным и прерывистым.

Сердце усиленно колотится, что кажется, вот-вот разорвет ребра и вылетит наружу, оно как птица, бьющаяся о клетку.

Листы дрожат, как живые, я пытаюсь вникнуть в текст, словно бы это меня успокоит, глаза мечутся по строкам, улавливая: суммы, адреса, фамилии; я чувствую, как пульс бьёт в висках, заглушая все звуки вокруг.

Стараюсь сконцентрироваться, читаю, но буквы периодически ускользают, превращаясь в абстрактные формы, сметы, договора об оказании услуг… и вдруг — подпись Владимира. Она пронзает мой взгляд, как игла в кровь. Я вжимаюсь в спинку сиденья, и кончики пальцев белеют от напряжения.

Пытаюсь дышать глубже, чтобы сдержать панику. Заставляю себя читать. Я вижу бланк — плотная бумага с шершавыми краями, чуть сладковатый запах краски.

Дата, 15 декабря, но он же уже продал тогда ресторан — адрес, телефон. И вот, эта подпись — слегка вытянутая, словно на бегу, едва заметная, но такая узнаваемая. Я перечитываю каждое слово, отчаянно выискиваю в них смысл. Подпись, как доказательство причастности. И вот, что это - "управление проектами", "стратегическое планирование", "координация ключевых процессов". Владимир никогда не говорил об этом. Зачем он заключил такой договор? Зачем ему все это? Я чувствую, как пространство внутри машины сужается, становится тесным, почти удушающим. Я сглатываю, пытаясь вырваться из этого наваждения. Шёпотом повторяю себе: «Спокойно, спокойно». Но слова звучат пусто, как эхо в ледяной пустоте.

Машина резко останавливается, я выбегаю на тротуар, как из ловушки, как из паутины. И тут — его фигура, стоит на обочине, неподвижно, его лицо бледное, в глазах боль. На нём тёмное пальто, на руках — тонкие чёрные перчатки. Шарф тёмно-бордового цвета обмотан вокруг шеи, будто шёлковый поток крови.

Несмотря ни на что столько притягательного в нем, хрупкого и опасного. Я не могу оторвать от него глаз, и тут он видит меня. Я делаю шаг, потом ещё один, ноги словно подкашиваются, они не слушаются меня, но я продолжаю идти к подъезду. Владимир бросается ко мне.

— Где ты была?

Его голос звучит слишком взволнованно.

— А что ты здесь делаешь, как ты нашел меня?

— Ну… я же отдал тебе телефон, — говорит он мягко.

— Боже мой... — я чувствую, как ноги подкашиваются сильнее. — Какой ужас, ты следишь за мной?

Он опускает взгляд на конверт в моих руках. Его глаза меняются.

— Что это у тебя?

Я отступаю на шаг, конверт прячу за спину.

— Неважно, бумаги... — мой голос дрожит, как натянутая струна.

Он вскидывает брови, приближаясь на полшага.

— Слушай, это всё очень опасно, я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Поехали ко мне.

Паника набрасывается на меня.

— Я... я не могу сейчас. Я нужна здесь.

— Ты что, не доверяешь мне?

Этот вопрос застает меня врасплох, как удар под дых. В голове гудит, как эхо в пустой комнате, и я чувствую, как сердце вновь падает в ту самую пропасть. Возможно, я не уверена. Не знаю.

— Прости, мне надо идти, — бормочу я, чувствуя, как ноги сами ведут меня прочь.

Не сдержаваюсь, хватаю его ледяную руку, её холод прожигает кожу, и меня захлестывает желание поцеловать его, закрыть глаза и убежать вместе, туда, где нет всего этого кошмара. Но вместо этого отпускаю руку и ухожу. Но, если он знал, где я, знал, что мы уезжаем... Мог ли он подвергнуть меня такому испытанию? Надо узнать.

Дома я запираюсь в комнате, руки дрожат, мысли мечутся, как муравьи. Строки, подписи, имена… Мои пальцы сами собой щелкают фото, сохраняю страницу за страницей. Нужно оцифровать всё это, понять, кто все эти люди, о каких вообще суммах идет речь...

В дверь стучат. Я не отвечаю. Потом снова, сильнее.

— Алиса, выходи, тут полиция.

Куда спрятать конверт? Я озираюсь вокруг, взгляд мечется по комнате — так шкаф. Там есть место за шкафом. Руки дрожат, когда я засовываю его туда. Дышу глубоко, стараюсь успокоиться.

Выхожу. Полицейский стоит в дверях, его лицо не выражает ничего хорошего

— Вы не могли бы пройти с нами? Мы арестовали подозреваемого возле этого дома и у нас есть к вам пара вопросов.

Всё вокруг становится расплывчатым, размытым, словно я нахожусь в другом измерении, и пол вдруг резко уходит из-под ног.