Нет смысла умолять

Глава 1

«Никакой жизни не хватит, чтобы понять, до какой степени всем на всех наплевать. — Эрве Ле Теллье»

Стены родильного дома давили своей стерильной белизной, пытаясь скрыть боль и отчаяние, пропитавшие каждый уголок. Женщина умерла в родах, подарив миру двух крошечных созданий. Тишина, обычно нарушаемая криками новорожденных, казалась зловещей. В одной из палат, чувствуя себя чужим, стоял Корнеев Иван Алексеевич, влиятельный политик, чьё имя гремело в коридорах власти. В его сильных руках, привыкших держать бразды правления, трепетало крошечное тельце девочки. Она - единственное, что осталось от его старой, почти забытой любви, осколок счастья, вырванный из объятий смерти.

С Мариной они провели всего полгода, наполненных такой искренностью и теплотой, которую он давно не испытывал. Беременность Марины не стала препятствием, а, наоборот, укрепила его решимость. Он обещал ей, что будет заботиться о ребёнке, как о своём собственном, защитит от всех невзгод. Теперь же, глядя на эту кроху, Иван Алексеевич чувствовал не только горечь утраты, но и огромную ответственность. Он поклялся, что убережёт её, станет для неё отцом и матерью, сделает всё, чтобы она никогда не узнала о той боли, которая навсегда поселилась в его сердце.

В другой палате, за тонкими стенами, разворачивалась другая трагедия. Близняшка этой девочки, слабая и измученная, боролась за жизнь. Врачи, уставшие от бессилия, приняли тяжёлое решение - отключить аппарат ИВЛ. Но судьба, казалось, решила сыграть злую шутку. В царящей суматохе и спешке работники роддома перепутали имена младенцев. Умирала вовсе не слабая близняшка девочки, которую держал на руках Корнеев, а совершенно посторонний ребёнок.

Иван Алексеевич, погруженный в своё горе, не подозревал о роковой ошибке. Он похоронил "близняшку", маленькое бездыханное тельце, завёрнутое в белое кружево, оплакивая её короткую жизнь. Он не знал, что живая, настоящая близняшка его девочки, увозится в казённый дом, в мир, лишенный любви и заботы. Ей предстоял долгий и трудный путь в детдоме, полный лишений и одиночества, путь, которого она могла бы избежать, если бы не роковая ошибка, совершенная в стенах этого проклятого родильного дома.

Годы спустя, судьба, как нить Ариадны, начнёт сплетать жизни этих девочек, неразрывно связанных кровью и общей трагедией. Но это будет уже совсем другая история, история о поиске, надежде и, возможно, о воссоединении, которое залечит старые раны и подарит долгожданное счастье.

━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━

— Вставай идиотка... — мгновенно проснулась Диана от толчка своей "приятельницы" по несчастью. Как ей это надоело... все семнадцать лет, семнадцать лет ненависти, унижений, ради того? Чтобы что? Выйти в никуда? Зачем жить, какой в этом смысл?

Но только подумать о своей бренной жизни дальше ей не дали, выпихивая Диану из кровати. Этот детский дом должен закончиться завтра. Завтра ей исполниться восемнадцать лет, и она покинет эти стены.

Диана поднялась, стараясь не смотреть в глаза обидчице. Внутри клокотала ярость, но она научилась её подавлять. Утром она не хотела сопротивляться... ей хотелось просто встать как-то с кровати...

Быстро натянув старые джинсы и футболку, она вышла в коридор, где уже толпились остальные воспитанницы. Завтра… Завтра свобода? Или новая клетка, просто с другими стенами? Диана не питала иллюзий. Детдомовским редко везло в жизни.

Она спустилась в столовую, в желудке урчало от голода, кормили их из рук вон плохо, но нужно было что-то съесть, иначе у неё не будет сил для очередной борьбы, очередной борьбы с человеческой жестокостью с целью выжить, хотя бы ради себя.

— Приведи себя в порядок, — услышала она голос воспитательницы, которая резко дёрнула её за светло-русую прядь, доходящую до лопаток.

— Ай... мне больно, вы вообще сдурели? — она с яростью уставилась на неё, прожигая ненавистным взглядом своих насыщено-зелёных глаз. Как же она здесь всех ненавидела.

Воспитательница лишь презрительно усмехнулась.

— Будешь огрызаться, останешься без завтрака. Сегодня важный день, приедут спонсоры, будешь улыбаться и говорить "спасибо". Ты поняла меня?

— Да мне насрать... меня завтра уже здесь не будет! Завтра мне исполнится восемнадцать, поэтому уберите свои руки, пока я их не откусила...

Лицо воспитательницы побагровело от ярости, но она сдержалась. Завтра Диана действительно станет проблемой кого-то другого. А пока…

— Смотри у меня, дрянь, — прошипела она, отпуская волосы девушки. — Ещё слово пикнешь, пожалеешь.

— Да пошла ты... — огрызнулась Диана, чувствуя, как ярость разливается по венам, обжигая нутро.

Воспитательница резко подскочила к ней и больно сжала ей волосы на затылке.

— Слушай ты, волчонок, завтра ты наконец-то уходишь отсюда, ещё одно слово, ещё один взгляд... видишь эти ножницы? — она показала пальцем в сторону буфета, где уже её сестра, повариха, доставала старые, тупые ножницы, с целью припугнуть воспитанницу до предела, продемонстрировать, так сказать, свою власть. — Сначала твои волосы, волчонок... а потом и твой язык...

Диана замолчала, с ненавистью глядя в глаза воспитательнице. Она знала, что та не остановится ни перед чем. Ярость, обжигающая ненависть клокотала в груди, но она подавила её, как делала это сотни раз. Завтра… Завтра она будет свободна, и тогда… Тогда она отомстит всем. Но пока нужно молчать и терпеть.

— Да этот волчонок не измениться... — заливисто рассмеялась женщина из буфета, звали её Галя, она клацала ножницами у себя перед носом, явно наслаждаясь своим превосходством. — Сколько раз её возвращали, не помнишь, Надя? И каждый раз с одним и тем же, милая мордашка, но гадкая внутри, как настоящая дикарка, ну посмотрим, как ты будешь справляться самостоятельно... когда окажешься на улице... никому ты не нужна, волчонок...

— Мне никто не нужен... у меня есть "я", и этого мне достаточно, — вырвалась она из цепких лап воспитательницы, присаживаясь за стол.