Неудача + некромантия = любовь

Романтика по принуждению. Проект «Бойфренд»

Вряд ли найдётся подходящая эмоция, которая выразит шок от того, что мой собственный завтрак смотрит на меня и замышляет что-то недоброе. Пожалуй, колдовство подобного типа новый уровень даже для меня. Нет, правда! Я всего лишь хотела сделать бутерброд, прошептала безобидное заклинание, чтобы поджарить хлеб, а в ответ кусок колбасы на тарелке взлетел в воздух, и я увидела, как у него появляются две щели, похожие на светящиеся глаза! Клянусь, он даже испустил урчащее: «Мяяясо…»!

Я замираю с ножом в руке, а он, гад, прыгает с тарелки и прилипает к моему плечу подобно пиявке! В истерике пытаюсь его отодрать, а он сильнее впивается в мою кожу, и я слышу, как по кухне разносится этот жуткий мурлыкающий звук.

Стою с колбасной пиявкой на плече и думаю: «Ну вот, снова. Хотела сделать бутерброд, а получила нового питомца с нездоровой привязанностью». И, самое ужасное, что я даже не удивлена.

Это типичное утро Богиты.

Просыпаешься с надеждой на лучший день, а он начинается с того, что твой собственный завтрак пытается с тобой породниться.

— Снова завела себе друга? — раздаётся сзади язвительный голос. — Или это твой новый стильный аксессуар? Очень... аппетитно.

Мур. Мой кот. Мой личный критик. Моя совесть и наказание в одном пушистом теле. Он сидит на холодильнике, свесив хвост, и смотрит на меня с нескрываемым презрением.

Наглая жирная морда! Хотя раньше он таким не был. Или нет… он всегда был ужасным хамом! Но когда-то худым.

Три года назад он был обычным уличным сорванцом, который воровал сосиски у мясника, а я была ещё более юной и наивной ведьмочкой, пытавшейся в палисаднике наделить голосом садовую гномиху. Заклинание, естественно, рвануло, вырвалось за забор и угодило прямо в него. Помню, его отбросило на кусты, он перекувырнулся, встал, отряхнулся, и вместо возмущённого «мяу!» раздалось яростное: «Ты что, тварь бестолковая, совсем ку-ку? А если бы убила?!»

Я остолбенела, в то время как кошара, ошалело пошарив взглядом, уставился на свой рот. Как же у него тогда скосились глаза!

— Что это? Что со мной?! — завизжал он. — Что ты со мной сделала, карга?!

— Ты... говоришь! — прошептала я в полном восторге. Моё заклинание СРАБОТАЛО! Пусть не на гномихе, но СРАБОТАЛО!

— ГОВОРЮ?! — взвыл он. — Да я теперь не смогу даже нормально мяукнуть, чтобы меня покормили! Как я теперь буду выпрашивать у того мясника сардельку, а?! Он подумает, что я оборотень! Я пропал! Я умру с голоду в одиночестве и без сарделек, и всё из-за тебя!

Он драматично повалился на бок, закатив глаза:

— Я обречён. Тебе не остаётся ничего, кроме как забрать меня. Ты теперь в ответе за сломанную судьбу ни в чём не повинного кота! Или я сейчас пойду к людям и начну цитировать им Шекспира, пока не умру от голода и всеобщего недоумения! Погибель моя на твоей совести.

Да, пришлось его взять к себе. Теперь он главный комментатор всех моих провалов и единственный, кто считает, что соль в магических кругах должна быть исключительно йодированной.

Отдираю от себя подгоревший и, по всей видимости, снова «мёртвый» кусок колбасы и швыряю его в раковину.

— Я экспериментировала, — огрызаюсь, потому что не хочу признавать, что даже такое примитивное заклинание у меня не получилось.

— Поздравляю, твой эксперимент показал, что колбаса отлично прилипает к ведьмам. Нобелевку жди не дождёшься. А теперь, недопонятый гений, может, займёшься тем, что приносит деньги? Или ты забыла, что «Кошкин глаз» должен открыться ровно через... — он взглянул на часы позади меня, — ...сорок минут. Там очень пыльно, я не могу прыгать по верхним полочкам, мои лапки пачкаются. Твоё счастье, что магазин этажом ниже, боюсь представить, как бы ты каждое утро разносила наш чудный городок, пока пыталась бы добраться до своей работы.

Мур, как всегда, прав.

«Кошкин глаз» — единственное, что осталось мне от родителей, помимо курносого носа и проклятых красных глаз. Небольшой, кривоватый домик с покатой крышей, затерявшийся в самом конце Тупикового переулка, там, где асфальт заканчивается и начинается старая булыжная мостовая. Его главной особенностью стала огромная вывеска- талисман — отполированный до зеркального блеска камень в виде кошачьего глаза, размером с мою голову. Он висит над дверью и днём, и ночью, и его вертикальный зрачок следит за всеми, кто проходит мимо. Бабушка говорила, что этот камень наш оберег, но в последнее время он подмигивал мне раз в полгода, и то, как мне казалось, с укоризной.

Солнце сюда заглядывало редко, всего на пару часов, пробиваясь сквозь ветви старого дуба, что рос прямо сквозь трещину в мостовой. Идеальное место для ведьмы.

Полки, до потолка забитые зельями с мутноватым содержимым, могли бы сойти за аптеку для алкоголиков-экстрасенсов, а свечи, которые должны были привлекать любовь, чаще привлекали моль.

— Не придирайся, — бормочу я, пытаясь придать своей причёске вид творческого беспорядка, а не вид того, что на мне свили гнездо ласточки. — Скоро Хэллоуин! В этом году всё будет иначе! Уверена, товар сметут мгновенно!

Я свято в это верила. Представляла, как толпы туристов и местных готят, жаждущих мистики, сметут с полок все мои склянки, свечки и книжонки с загадочными символами. И я, наконец-то, смогу оплатить счёт за электричество, не прибегая к своему коронному заклинанию «восстановление лампочки», которое в прошлый раз почему-то привело к отключению воды во всём нашем квартале.

Мур фыркает, прохаживаясь между полок и сдувая пыль с банки с сушёными летучими мышами.

— О, да, конечно, будет иначе. В прошлом году ты умудрилась оживить партию тыкв, и они до сих пор пьянствуют в нашем подвале.

— Они ещё не сгнили?!