Неудача + некромантия = любовь

Сумасшедшая Бэтти

Клэр пребывала в таком ужасном состоянии, граничащим с истерикой, что я не решилась расспрашивать её в надежде понять, что она имеет ввиду, да и вряд ли она смогла бы объяснить. Мне кажется, она приложила немало усилий, чтобы дать мне крошечную долю хотя бы такой информации. Я слышала, как надрывался её голос, слышала, как тяжело она заглатывала воздух. Подозреваю, выглядела она действительно припаршиво. Напугать её ещё больше не входило в мои планы, а потому я исполнила её просьбу и ретировалась из комнаты. Как и следовало ожидать, её отец стоял за дверями. Я наткнулась на него моментально.

— Подслушиваете? — с нескрываемым презрением вырвалось у меня прежде, чем я вспомнила хоть какие-то правила приличия.

— Если бы, — спокойно отозвался он. — Стены этого дома не позволят услышать даже шёпот, сколько усилий не прикладывай. Что тебе сказала Клэр?

— Попросила уйти, — я скинула с плеч сумку как можно аккуратнее, чтобы не травмировать Рэйвена, но он, судя по звукам, выпрыгнул из неё быстрее, чем она коснулась пола. Я принялась копошиться в поисках эликсира.

— Что с твоими глазами?

— Рабочая травма, — как будто ему есть дело до моих проблем. Я выудила эликсир и протянула ему: — Вот. Три капли на стакан родниковой воды. На рассвете.

— Ты уверена?

— Абсолютно. Вы ищете корень болезни, но она не больна. Сначала я предположила, что на неё наложили проклятие, но Клэр поделилась со мной информацией, которая всё меняет.

— Что за информация?

— Извините, я не могу сказать. Клэр не желала, чтобы кто-то ещё знал. — За что я ей премного благодарна. — Я знаю источник её проблемы и постараюсь от него избавиться, сейчас же эликсир солнечной росы поможет удержать ту силу, которая ещё осталась в Клэр.

Я понимала, что, возможно, её отец устроит ей допрос, но ничего лучше, чем сказать ему частичную правду, в мою голову не пришло. В конце концов его удовлетворил мой ответ, потому что он без каких-либо пререканий забрал у меня пузырёк.

— Ты знаешь, чем славиться наша семья? — почему-то спросил он.

— Знаю. Ваш род старше лесов, которые окружают ваше поместье. Вы не просто дружите с природой, а говорите с ней на одном языке.

— Всё верно. Клэр – наша надежда и наша боль. Её дар чище и сильнее, чем у любого из нас за последние поколения. Она не просто выращивает цветы, а вдыхает жизнь в умирающее, оживляет выжженную землю. Цветы в её волосах не украшение, а барометр её души. И сейчас они умирают.

— А вы? Если Клэр – цветок, то вы…?

— Корни. Я чувствую истоки жизни. Могу провести рукой по земле и сказать, что росло на ней сто лет назад. Могу коснуться существа и увидеть, что разорвало нити жизни в его собственной сущности. Твои глаза, девочка… — он приблизился ко мне, я почувствовала это. — Кто-то или что-то не просто лишило тебя зрения. Оно унесло с собой часть твоей жизни, твоей энергии. Я не могу вернуть то, что у тебя забрали, но могу попытаться прорастить новые корни в твоей пустоте. Дать семенам жизни в тебе то, за что они смогут зацепиться, но процесс не будет быстрым и безболезненным. Я готов сделать это не только за оказанную помощь Клэр, но и потому, что видеть подобное надругательство для моего рода хуже личного оскорбления.

Он коснулся моего плеча, но тут же убрал руку.

— Когда разберёшься с тем, что мучит мою дочь, возвращайся. Я помогу тебе.

Об этом разговоре я думала всю дорогу, и не могла перестать думать даже на крыльце своего дома. Рэйвен понимающе молчал. Я опустилась на ступеньки и шумно выдохнула. Наступал вечер, я чувствовала. Кожу больше не жгло, ветерок приятно теребил волосы.

— Ты ему веришь? — Рэйвен подал голос.

— Да. Он в отчаянии и не стал бы манипулировать мною. Да и зачем? В его интересах как можно скорее помочь дочери, а я могу оказать такую услугу. Надеюсь, что смогу. Да, он мог бы осыпать меня деньгами, уверена, на лекарей ушло бы гораздо больше, но он понимает, что я не стану брать плату за оказанную помощь.

— Почему? У тебя целый магазин, который тебя не выводит в плюс.

— Понимаешь ли, я не могу продавать свою доброту и возможность помочь, как товар. Одно дело заработать деньги, продавая предметы, и другое дело наживаться на чужом несчастье. К тому же, он предложил мне плату куда выше. Я бы сильно продешевила, начни требовать деньги. А ещё мы получили очень ценную информацию.

— Какую?

— Ты не единственный, кто восстал из мёртвых, — я поднялась и отряхнула подол своего плаща. — Кто-то кроме тебя делит со мной кров, и этот кто-то пришёл не с благими намерениями. Теперь, зная о нашем госте, я не сильно горю желанием заходить внутрь без защиты. Идём, нам надо заглянуть к сумасшедшей Бэтти.

— Сумасшедшей Бэтти? — он скользнул между моих ног, и я едва не споткнулась. — Скажи, куда идти, и я отведу тебя.

— В начало Тупикового переулка. Там есть избушка, больше похожая на землянку, её окружает прогнивший деревянный забор. И трава у самых ворот, высокая-высокая. Сложно не заметить.

— Понял. Ищем землянку. Слушай, а кто такая эта сумасшедшая Бэтти?

— Старуха, которую ошибочно считают местной ведьмой. Такие в каждом городишке водятся. На них вешают ярлыки из-за их странностей, но Бэтти абсолютно безобидная.

— Тогда почему сумасшедшая?

— Потому что знает о нечисти, но местные ей не верят. Она была чуть младше меня, когда Охотники пришли за моей семьёй. Все решили, что у неё больной рассудок, но это не так. Просто она видела больше, чем другие.

Рэйвен перестал тереться о ноги. Я услышала противный хруст, словно бы его кости ломались через тряпку, почувствовала, как взлетевшая шерсть частично осела на моём лице.