Неудача + некромантия = любовь

Сердце, которое забилось вновь

Стоило нам только войти в дом, как тут же донеслось возмущённое мурлыкание. Цокая когтями, к нам приблизился Мур, и, даже не видя его, я знала – он сидел, обвив хвостом лапы, и смотрел на нас с видом оскорблённого монарха.

— Наконец-то, — с театральным презрением заявил он. — Я здесь с полчаса сижу, голодный и не глаженный, а вы, значит, гуляете?

— Мур, — с облегчением выдохнула я. — Ты вернулся! Как задание?

— Выполнено. Твоё зелье-помои-забвения хлебнули, как миленькие. Папочка и братец нашего зомби спят сном праведника. Теперь, будь добра, подай мой тунец. И подушку! Немедленно!

Я бессильно потёрла виски. Голова раскалывалась.

— У нас проблемка, Мур. Надо сначала от неё избавиться, а потом уже тунец. Что ты чувствуешь здесь? Прямо сейчас.

— А что я должен чувствовать?

— У нас поселился гость, которого мы не жалуем. Раньше ты мог ничего не чувствовать, потому что с самого начала ритуала находился рядом со мной, и, собственно, может, не различал, где энергетика Рэйвена, а где… чужая. Понимаешь ли, мы принесли с собой какую-то дрянь, и теперь, когда ты вернулся со свежей головой и нюхом, быть может, ты чувствуешь что-то потустороннее?

— Хм… — я услышала, как он принюхивается. — А ты права. Во-первых, тут стало холодно, но не так, когда сквозит, а словно из погреба дует. А во-вторых, там, в углу, за прилавком, дует ледяной ветер, хотя шторы не колышутся. Противоестественно.

Я повернула голову в указанном направлении. И правда, кожей почувствовала слабый, но леденящий поток воздуха.

— А ещё… — Мур умолк на пару секунд. — Слышишь?

Я насторожилась, но ничего не уловила.

— Что?

— Тихий-тихий скрежет, будто по стеклу водят кончиком чего-то острого. Оттуда же, из угла. Прямо за твоей спиной.

Я непроизвольно передёрнула плечами. Теперь, когда он указал, я уловила противный звук.

— Фу! — Мур фыркнул и отпрянул. — Фу! Воняет гнилью! Раньше не пахло так сильно. Твой зомби благоухает приятнее, а это… это будто свежая и гнилая тушка одновременно.

Он помолчал, а потом добавил с отвращением:

— И знаешь, что самое мерзкое? Когда я смотрю на твоего Рэйвена, у меня уши сами поворачиваются в ту сторону, откуда скрежет и холод. Ну, вот. Теперь я чувствую холод, слышу скрежет и вонь, которые тянутся от твоего зомби к самым противным углам в твоём же доме. Надеюсь, эта информация стоит тройной порции тунца и добавки за моральный ущерб. Мой нос теперь надо промывать.

Послышалось, как он обнюхивает воздух. По моей спине пробежали мурашки страха. Бэтти не соврала.

— Хорошо, — я выпрямилась, срывая с глаз повязку. Мир погрузился в кроваво-багровый туман, но я сжала зубы. Видеть было необходимо. Ну, громко сказано, что «видеть», кое-какие пятна всё же проступали. Зелье работало отменно, хотя и очень медленно. — Рэйвен, слушай меня. Она связана с тобой, поэтому, чтобы выманить её, тебе нужно открыться. Ослабить контроль. Позволить ей почувствовать, что связь стала уязвимой.

— Типа как поднять руки, зная, что в тебя тут же выстрелят?

— Типа, — я быстро, на ощупь, начала рисовать на полу солевые круги. — Она будет тянуться к тебе, но как только почувствует угрозу, может атаковать меня. Будь готов.

— Всегда готов, — ответил Рэйвен и шагнул в центр комнаты. Его аура, слабый свет, исходящий от его тела, замерцал.

Сначала лампочка над прилавком мигнула и погасла, а потом воздух стал спёртым, влажным, как в бане. Дышать стало трудно.

— Ой, мамочки! — вскрикнул Мур. — Тут отовсюду задвигались тени! Даже от твоих полочек! Ой-ой, они стекают по стенам и собираются прямо за спиной Рэйвена!

— Она здесь, — прошептала я, сжимая в одной руке кристалл, а в другой зажигательную смесь.

Из сгустка теней проступили черты, и я сумела разобрать то, о чём говорила Клэр. Передо мной предстало нечто с ужасной ухмылкой, взаправду растянутой до самых ушей, и жёлтыми, игольчатыми зубами. Неестественно длинные, костлявые пальцы впивались в мой потолок, сгорбленной глиморе было мало место в моём магазинчике.

Я ждала, что она кинется к Рэйвену, но заметила, как она повернулась и уставилась на меня своими пустыми глазницами. Она всё поняла. Она не глупа. С оглушительным шипением, будто рванула струя пара, она ринулась не на Рэйвена, а прямо на меня.

– НЕТ! – рявкнул Рэйвен.

Он рванулся вперёд, подставляя себя под удар, и длинные пальцы впились ему в плечо, проходя насквозь. Я услышала треск, совсем не похожий на треск кости, и предположила самое страшное – треснула его сущность, магическая оболочка, пристанище для его души. Он вскрикнул от боли, но удержал глимору, отбросив её от меня.

— Рэйвен, кристалл! Сейчас! – закричала я.

Он, с трудом удерживая бьющееся в его руках существо, судорожно поднёс ко рту солевой камень и заложил его под язык.

Эффект был мгновенным и ужасным.

Рэйвен издал сдавленный стон и рухнул на колени. Его оболочка задрожала, стала полупрозрачной, но и глимора следом пронзительно взвыла. Она материализовалась, и я уверена, что смогла бы к ней прикоснуться! Хотя сейчас она дёргалась в агонии, наша связь пригвоздила её к миру живых.

— Цветок! — просипела я, вглядываясь в кровавую пелену. — Мур, ищи цветок!

— Он в её грязной гриве! — выкрикнул он, отскакивая куда-то позади меня. — Один-единственный цветок, почерневший, но ещё не рассыпавшийся в прах!

Я бросилась вперёд, но глимора, обезумев от боли, отшвырнула Рэйвена и метнулась ко мне, прикрывая свою драгоценную добычу. Острыми ногтями она чиркнула по моей руке, и, к моему удивлению, я ощутила вовсе не боль, а невероятно странное ощущение. Сначала похолодело в ногах, а потом этот холод стал подниматься выше, протекать по моим венам, и останавливался там, где зияла ранка. Жизнь из меня уходила, как вода через трубочку!