Неудача + некромантия = любовь

Пиршество и пирог

Колокольчик над дверью прозвенел пятнадцать минут назад, говоря, что Рэйвен уже здесь, а я всё ещё металась по спальне, как курица с отрубленной головой. Как же я умудрилась опоздать на собственное свидание?

Всё пошло наперекосяк с самого начала. Чулки порвались о ноготь, потом я обнаружила, что тушь, которую я не использовала годами, благополучно высохла, а её попытка реанимировать обернулась провалом.

— Ты там не передумала, надеюсь? — донёсся снизу взволнованный голос Рэйвена.

— Иду! — прокричала я. — Пять минут!

Пять минут…

Пять минут, за которые мне предстояло надеть одно платье, два разных по длине чулка (отступать было некуда), наскоро поправить макияж, сделав вид, что так и задумано, и не споткнуться на лестнице.

Я впрыгнула в платье, с трудом застегнув молнию на спине, чувствуя себя Золушкой, которая вот-вот опоздает на бал. Волосы отказались принимать какую-либо цивилизованную форму и были собраны в небрежный пучок, из которого тут же выбилось несколько прядей. Идеальный образ рушился на глазах, оставляя после себя паническую суету и осознание, что Рэйвен не увидит меня элегантной.

Надевая на ходу туфли, я бросила прощальный взгляд на своё разгромленное убежище, на спящего Мура, и распахнула дверь.

— Готово! — выпалила я, как только оказалась на лестнице перед Рэйвеном.

Он стоял внизу в строгом костюме, и смотрел на меня, пока на его лице расползалась улыбка.

— Ничего себе, — произнёс он, оглядывая меня. — Вот это превращение. Вечернее платье тебе к лицу.

Пока я спускалась, он достал из-за спины небольшую коробочку, перевязанную шёлковым шнурком.

— Я помню, что обещал самые пахучие цветы, — сказал он, открывая крышку.

Внутри, на чёрном бархате, лежали флакончики из тёмного стекла, увенчанные серебряным распылителем.

— Подумал, что живые как-то банально дарить ведьмочке, так что… — он протянул мне коробочку, я открыла один флакончик и поднесла к носу.

Аромат ударил так, будто я нырнула лицом в только что раскрывшийся ночной цветок из оранжереи семейства Клэр. Внутри, в золотой жидкости, плавали маленькие, идеальные, три крошечных бутона чёрной орхидеи, один лепесток белой гардении и целая веточка жасмина.

— Пока ты будешь их носить, они будут цвести только для тебя, — продолжил Рэйвен. — Но обещаю, что подарю тебе ещё очень много живых цветов в будущем.

Даже представить не могу, где он их достал! Но, говоря о запахах, аромат Рэйвена был очень приятным, мужским, что уж больно контрастировало с запахом моего шампуня. Да, он серьёзно отнёсся к вопросу парфюма, как и договаривались. Моя рука сама по себе потянулась к небрежному пучку на голове:

— Прости за мою недопричёску. Я так торопилась, боялась, что ты будешь ждать…

— Вот как? А мне понравилось, что ты опаздывала.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Почему?

— Это значит, ты нервничала и суетилась. Это значит, ты готовилась. Мне приятно. — Он подошёл ко мне и потянулся к моим волосам: — Дай-ка сюда, помогу.

Он скользнул пальцами по выбившимся прядям, аккуратно расправляя их и возвращая в общую массу. Он так сильно сосредоточился на простой задачке, что я разглядела его прищур и небольшую морщинку на переносице.

— Вот, — произнёс он, встречаясь с моим взглядом. — Теперь идеально.

Я машинально дотронулась до волос, растерянно глядя на лицо Рэйвена. Слов не находилось, я будто бы разучилась говорить. Он в ответ ухмыльнулся и взял меня под руку:

— Пошли, ведьмочка. У нас с тобой впереди целая ночь.

***

Было прохладно, но я додумалась взять пиджак, так что Рэйвену не пришлось делиться частью своего костюма, чтобы согреть меня. Туфли, несмотря на невысокий каблук, уже напоминали о себе, и я ощущала жуткий дискомфорт. Уверена, к утру появится пару мозолей. Под моим локтем прочно лежала рука Рэйвена, и возможность в любой момент опереться на его плечо делали мой дискомфорт не таким уж и значительным. Мы шли неспеша, и он рассказывал о том, как в десять лет пытался соорудить воздушного змея из старой простыни и случайно разбил мамину любимую вазу. Говорил и о своей первой, такой важной для него работе курьером, и о том, как его строгий отец не стал его упрекать после проваленных экзаменов. Мне нравилось слушать его. Нравилось, что его жизнь продолжается.

— А каково это, снова быть живым? — спросила я, когда он замолчал.

Он задумался.

— Это приятно. Никогда раньше не замечал, насколько на самом деле вкусным может быть обычный куриный суп. — Он повернул ко мне голову и улыбнулся. — Кстати, о супе. Надо будет как-нибудь навестить родителей. Познакомить их с моей девушкой.

Я задержалась на полшага, заставив его чуть отклониться.

— С... с какой?

— С тобой.

— Но... Я думала, что после всего ты вернёшься к своей жизни. Ты же не спрашивал, хочу ли я быть твоей девушкой, и я решила, ты... подыгрываешь мне сегодня.

Рэйвен хмыкнул, но его улыбка стала серьёзнее. Он высвободил мою руку из-под своего локтя и встал передо мной прямо на тротуаре, заставив меня остановиться. Затем он взял обе мои ладони в свои:

— Ведьмочка, мы с тобой буквально прошли через смерть и обратно. Я пил твои отвратительные зелья и чуть не рассыпался в прах у тебя на глазах. После всего этого ты всерьёз думаешь, что я могу просто «вернуться к своей жизни», если эта жизнь не связана с тобой?

Он сжал мои ладони чуть сильнее и продолжил:

— Богита, хочешь ли ты официально, со всеми дурацкими свиданиями, ссорами из-за пустяков и обязательными воскресными завтраками, быть моей девушкой?