Неудачница для властного босса

ГЛАВА 1

— Не узнаешь меня, Малинкина?

Голос нового генерального директора эхом ударил в стены огромной переговорной. Только что из-за длинного стола спешно ретировались начальники отделов — свое первое же совещание Юрий Владимирович Батурин превратил в показательную, жестокую порку руководящего состава. Я, рядовой инспектор отдела кадров, застыла у массивных дверей. Пальцы до побеления вцепились в картонную папку с личными делами уволенных топ-менеджеров, которую мне велели срочно доставить.

Когда за последним руководителем закрылась дверь, а Батурин негромко бросил: «А вы задержитесь», во рту моментально пересохло. Моя размеренная, предсказуемая жизнь, в которой я не гналась за карьерой ради домашнего уюта, дала трещину. Я искренне надеялась, что гнев нового всесильного начальства никогда не коснется рядового сотрудника из угла шумного опен-спейса.

Я заставила себя поднять глаза. Мужчина во главе стола казался высеченным из камня: безупречный темно-синий костюм, резкие черты лица и тяжелый, почти немигающий взгляд.

— Простите? — я выдавила вежливую улыбку, лихорадочно перебирая в памяти лица.

Я сделала шаг вперед, готовая положить стопку запрашиваемых документов на стол, но Батурин остановил меня коротким взмахом руки. Бумаги его сейчас совершенно не интересовали. Он неспешно обошел стол, приближаясь ко мне. Двигался обманчиво мягко, но от каждого шага веяло угрозой.

— Плохая у тебя память, Вера, — уголок его рта дернулся вверх. Он остановился так близко, что мне пришлось задрать голову. — А ведь когда-то ты была очень внимательной. Особенно к моим заклеенным изолентой очкам и стоптанным кроссовкам.

Воздух вдруг царапнул горло.

Юра. Юрка Батурин. Тощий, нескладный мальчишка с задней парты, мишень для моих самых злых школьных шуток. Этот уверенный, жесткий мужчина не имел ничего общего с тем забитым подростком. Ничего, кроме тяжелого взгляда исподлобья.

— Батурин... — одними губами выдохнула я.

— Вспомнила, Малинкина? — усмехнулся он.

— Я уже давно не Малинкина. Моя фамилия Белова, — сухо поправила я, заставляя себя выпрямить спину.

— Для меня ты всегда будешь Малинкиной, — он хмыкнул, окидывая меня цепким, препарирующим взглядом. Прошелся по недорогой рабочей блузке, по отсутствию украшений, и вынес приговор: — Да, потрепала тебя жизнь.

Слова ударили наотмашь, но я лишь крепче стиснула зубы. Пусть видит во мне серую мышь, от которой пахнет домашней выпечкой, а не дорогим парфюмом. Мне есть что терять, дома меня ждет крепкая семья, и доказывать что-то бывшему однокласснику я не собиралась.

— И где же наша звезда все эти годы? — спросил он. — На встречах выпускников тебя не видели. Все ждали, каких высот добьется королева школы. А королева, оказывается, перекладывает чужие больничные?

Он ждал, что я сломаюсь. Начну краснеть, отводить глаза или оправдываться. Но я вздернула подбородок, выстраивая между нами невидимую стену.

— Юрий Владимирович, — официально произнесла я, смело глядя ему прямо в глаза и еще крепче прижимая к себе папку как щит. — Документы, которые вы запрашивали, у меня в руках. Я могу идти, или у генерального директора в его первый рабочий день остались вопросы к моей школьной успеваемости?

В темных глазах Батурина вспыхнул опасный интерес. Расклад сил был ясен: теперь он диктует правила, и моя спокойная жизнь полностью зависит от его решений. И судя по его едва заметной усмешке, отпускать меня просто так он не собирался.