Неудавшаяся эскортница

Королевский корсет

Соня у себя на фотках: с коктейлями на балконах высотных зданий, что все в огнях. В бассейнах с изумрудной водой, в купальниках откровенных. В машинах с открытыми крышами. И жизнь её в соцсетях – просто шик.

А сидела на кухне в старом фланелевом халате, похабно не застегнув его на три верхние пуговки, хотя в этом доме мужчин вообще не было, для кого такая показуха. Волосы сальные на макушке в гульку собраны, не густые они у неё вовсе, а то кудри на фотках. Ноготь один сломала, ненатуральный, накладной.

Моя двоюродная сестра, тёти Глаши родная дочь. Софье всего двадцать три года, но на такую старую бабу похожа, может от того, что напилась. Толстая ряха разъехалась, глаза заплыли. Вот нехорошая у нас порода – девки все в теле, и я такая же. И мать у меня толстая была, и бабка вон сидела в углу соседней комнаты, носки вязала – поперёк себя шире.

Я опустила глаза и провела по полной ножке, гладкой и белоснежной. А ещё стройной. Но не избежать мне лишнего веса, уже как бы имелся. Завидовала я тощим девчонкам, но не сильно, чтобы заморачиваться. В любом случае от себя не убежишь.

Соня приехала к нам в посёлок ненадолго. Не любили её, потому что знали, чем она в городе занималась. Проституцией. Она запрещала нам так говорить. Эскортница. Вот кто она.

— А парни были? — сестра сегодня решила со мной пооткровенничать.

Спросила и залпом стопку водки выпила.

Её не гнали отсюда, потому что приезжала она с подарками. Очень много денег оставляла матери и бабке. Терпели её – курила прямо на кухне, хотя здесь никто никогда не курил.

Я вроде тянулась к ней, но понимала, что пропащее дело. И за неё меня дразнили, и по вечерам не пройти по улицам. Почему-то все думали, что раз сестра двоюродная проститутка, так и я туда же.

Так-то ведь Соня нормальная, когда трезвая. Вот только могла открыто говорить о вещах, о которых молчат, а я вот стеснялась.

Какие парни?!

Я покраснела и глаза опустила.

Я вот в сарафане коротком только дома или на участке, а так чем шире одежда, тем лучше.

— Шмотки какие классные тебе привезла, видела?

Я пожала плечами. Хотела с ней посидеть не за подарки. В принципе ничего нового она мне не рассказала. Про работу свою молчала, но теперь уже не отвергала, что эскортница. А больше у неё ничего в жизни. Шмотки, деньги, проституция. Так и сойти с ума можно.

— Я поступать буду, — прошептала я. — За деньги тебе спасибо, курсы сейчас взяла, у Галины Петровны. Она преподавала в университете. Приехала сюда к нам.

— Да, видела я её. Баба деланная.

— Не знаю, что это значит «деланная», но она сказала, что я поступить могу.

— Можешь – поступай. Только, Миланка, на что жить будешь?

— На работу устроюсь.

— Для работы я тебе корсет купила, — пьяно улыбнулась она и налила себе ещё стопку.

Закусывала активно. Привезла Сонька балык, мне любимое манго Голд, авокадо, креветок и тёте Глаше бочонок живого пива.

— Что? Какой корсет? — посмеялась я.

— Так парни были у тебя? — Соня уже не улыбалась, а смотрела строго и даже зло.

У неё карие глаза, у меня голубые, но чем-то ведь мы всё же похожи. Задами толстыми, не иначе.

— Был давно, — нехотя призналась я, потому что тётки Глаши не было в доме, а бабка глухая. Телевизор у неё орал как сумасшедший, так что , мы тут как бы с Сонькой сами по себе беседовали.

Вогнала она меня в краску, и уши просто плавились от позора. Я взгляд увела на большой красивый пакет, что стоял у стола. Там мои подарки. И корсет. Смех какой. Я барышня что ли?

— Кому дала? Подарил тебе за это кольцо золотое или тебе денег заплатил? Шоколадку? Или кроме букетика венерических ничего не подарил? — она развязно заржала.

— Не было венерических, с презервативом, — недовольно ответила ей.

У меня таких подруг не было никогда, чтобы это рассказать. А Соня вон, смеялась надо мной.

— Нос не вешай, — она погладила меня по плечу. — Зря не пьёшь, расслабляет хорошо. И полезно, болеть не будешь.

— Угу, враньё какое, — я сложила руки на груди. С трудом… К окончанию школы грудь перешла границы третьего размера. — Я сама хотела попробовать, Сонь. И парня уже нет в живых.

— Ого, — тут же изменилась она в лице. — Здесь вообще никого в живых скоро не останется, все подохнут.

— Арсений, сосед наш.

Сонька грохнула смехом и долго не могла успокоиться. Я даже обиделась на неё, и хотела уйти, но сестра поймала за руку и насильно дёрнула обратно на табуретку.

— Ты его не задавила? — ржала Сонька.

— Дурочка!

— Он же доходяга! Просто захотелось подарок сделать?

— Ты больная?! Он умирал.

— Из жалости? Свою целку отдала умирающему?

— Не кури! — я чуть не разрыдалась. — У бабки астма, она задыхается.

В подтверждение моих слов, бабуля закашляла. Родная бабушка и мне, и Соньке хорошая, между прочим, совершенно незлобная.

Соня, посмеиваясь, залезла в красивый пакет и достала на свет чёрный высокий корсет. Как какую-то драгоценность поцеловала его, с восторгом и благоговением рассматривая и поглаживая.

— Принеси ей удачу. От чистого сердца прошу. Если бы у меня, Миланка, был корсет в восемнадцать, я бы не так начала свою карьеру.

****

— А корсет мне зачем? — удивилась я, глядя на вещь вроде и красивую, а вроде и жутковатую.

Бандаж с крючками. Но ткань приятная: немного чёрного бархата, игривое кружевное исполнение и бантики.

— А корсет, Миланка, чтобы талию делать. Лицо у тебя ничего такое, сиськи большие, у меня вон видишь, — Соня показала себя во всей красе. — Живот есть, а сиськи не такие. А у тебя всё потрясно. Так вот ты в корсет затягивайся. С умом затягивайся по полчаса в начале носи, а потом чем дольше, тем сильнее затягивай. Стать королевская! — она выпрямилась, смешно рукой повела, как дама или фаворитка короля. — Сдержанность, величие. И свысока так смотри.

Я попробовала и рассмеялась. Сестра тоже улыбнулась.