Неудобная жена ректора Академии Драконов

Глава 5

— Все меньше девочек рождается с магией. А без врожденного дара магиней не стать.

— Ну значит ваш совет дочке не пригодился бы, — грустно признаю. — У меня, к примеру, магии нет.

— Как это нет, когда есть! — Фредрик шумно втягивает широкими ноздрями воздух. — Раньше вы магией не пахли. А сейчас пахнете. Сильно… Да вы не смущайтесь так!

Мне становится неловко, когда речь заходит о запахах. Очень хотелось бы принять душ, потому что… Пора.

Предыдущая хозяйка тела явно не была озабочена гигиеной, дезодорантами и прочими средствами. От моей кожи пахнет, как от человека, который долго болел.

Есть ли здесь душевые? Как люди моются? В комнате есть вторая дверь, наверняка, ведущая в туалет. Но она заперта.

Почему-то мне кажется, что даже к этой неприятности приложила руку Марика.

— Вы не могли бы мне открыть уборную?

— Простите, миледи. У меня только от ваших покоев ключ. Могу ночной горшок принести, коли желаете.

Видимо, если хочу помыться, придется использовать тазик, что абсолютно не проблема для балерины, побывавшей на гастролях во всех уголках мира. Тем более, здесь есть ширма.

— Фредрик, принесите мне, пожалуйста, заодно таз, большой кувшин с водой, мыло и полотенце. А еще мою одежду.

Как ни удивительно, этот, казалось бы, толстокожий мужлан идет мне навстречу.

— Все ваши вещи в сумках. Это которую сумку нести? Их там в карете полно.

— Не знаю. Принесите парочку первых попавшихся. Надеюсь, в них найдется чистый комплект одежды на смену.

Пока Фредрик ходит за сумками и принадлежностями для мытья, я успеваю съесть всю еду на подносе. Мой первый завтрак в этом мире состоит из омлета, каши и овощей. Вкус немного отличается от того, что я знала, но все равно приятный. А главное, острое чувство голода слегка затухает.

Затем выбираю платье из сумки. Сделать это непросто, потому что все платья унылых серых оттенков. От светло-пепельного до темно-серого. Наконец, нахожу изумрудное платье вместо безликих недоразумений.

Перетаскиваю за ширму тазик с кувшином, мылом и чистым полотенцем. Принимаюсь себя намыливать. Мыло пахнет чем-то свеженьким, цветочным. Настроение улучшается и я, как обычно в ванной, начинаю мурлыкать мелодии.

Когда становлюсь чистой до скрипа, вытираюсь насухо полотенцем, ощущая небывалый заряд бодрости от прохладной воды, растирания и приятного запаха.

Вот только этот заряд становится еще мощнее, когда ширма, за которой я мылась, внезапно отлетает в сторону, и мое раздетое тело предстает взгляду наглого красавца.

Ардан стоит в моей комнате и пялится на меня, воинственно набычившись! Будто это я накосячила, а не он своим ужасным вторжением!

Вскрикнув, закрываюсь небольшим полотенцем. Шиплю, возмущенная:

— В-вы… Что себе позволяете?! Выйдите немедленно! Вас сюда не звали!

— Еще раз мне прикажешь, — рычит он в ответ, — и твоя жалкая тряпка улетит в окно!

— А вы сами улететь отсюда не хотите?!

— Вижу, с наплывом магии у тебя совсем потек рассудок.

Вместо того, чтобы выйти, он на меня наступает, заставляя пятиться к стене, босыми влажными ногами по холодному паркету. Спину обдувает сквозняк. Голые ноги торчат из-под полотенца, мурашки по коже, но хотя бы самое важное прикрыто!

Когда упираюсь лопатками и ягодицами в холодную стену, отступать больше некуда. Дышу часто, потому что боюсь этого мужчину с бешеным взглядом. Он слишком близко.

В темных глазах читаю злость и что-то еще, очень похоже на желание. А мне не надо, чтобы он меня хотел и на меня злился!

Мы же разводимся!

По опыту знаю, с богатым, влиятельным мужчиной лучше разводиться полюбовно! И чем скорее расставить все точки над и, тем лучше.

— Пожалуйста, Ардан, позвольте мне переодеться! — усилием воли смягчаю тон.

— Позволяю.

Он будто издевается — сказал и никуда не уходит. Наглым взглядом ощупывает мои ноги, шею, зону декольте.

— Буду благодарна, — проглотив злые слова, чеканю, — если вы вернете ширму на место.

— Нет.

Горло мигом пересыхает, и я крепче прижимаю к себе полотенце. Мысли бросаются врассыпную. Хам. Нахал. Мерзавец!

— Я не понимаю, — сглатываю пересохшим горлом. — Мы же разводимся.

— Что неясно?

— Вы любите другую девушку. Марику. Зачем вы сейчас здесь… смотрите на меня?

Он вдруг резким движением выдергивает из рук полотенце, заставляя вскрикнуть от возмущения.

Моя ладонь сама собой взлетает в воздух, но отвесить ему пощечину не успеваю. Он перехватывает мое запястье в полете и вдруг обе мои руки оказываются зажатыми к стене над головой.

А я — полностью на виду этого мужчины, чем он бессовестно пользуется, разглядывая грудь. Злой кошкой извиваюсь в его руках, пытаюсь вырваться. Но хватка у него стальная, у этого мерзавца!

— Посмеешь еще раз поднять на меня руку, — ревет он, — пеняй на себя.

— Просто оставьте меня в покое! — шиплю.

— Ты теперь пахнешь по-другому, — продолжает зло. — Дерзить начала. С чего такая смелая?

— Готовлюсь к новой жизни без вас, — сердито бросаю. — При одной мысли об этом сразу крылья за спиной появляются.

Нельзя ему дерзить, нельзя, понимаю рассудком, но слова сами собой рвутся изо рта. Слишком он меня допек! Держаться в рамках холодной вежливости не получается.

— У Марики два перелома, — он внезапно рычит мне в губы, обжигая горячим дыханием. — До сих пор думаю, как тебя наказать.

— Я не виновата! Сколько раз мне это повторить, чтобы вы поверили?!

— Нисколько. Вранье тебе не поможет, — одной рукой он зажимает мне рот, а другой продолжает удерживать запястья прижатыми к стене. — К Марике теперь не притронуться, а ты до сих пор моя жена. Почему бы нам этим не воспользоваться?