Неудобная жена. Второй шанс для принцессы

4.

На следующий день в столовой Камилла и ее подруги меня игнорируют, как будто не было угроз Сары, как будто я ничтожный червь под их тонкими каблуками.

Но от подобного напускного равнодушия только тревожнее. Стараюсь не смотреть в их сторону, и все равно краем глаза рассматриваю Камиллу, ее сокурсниц, Норда… Тот улыбается, но улыбка касается лишь губ, глаза пустые, страшные, больные.

Фло ест с аппетитом и я не отстаю, из-за драконицы мне приходится питаться за двоих. Нужны силы для ее поддержания.

Смотримся мы словно не евшие неделю, но мне плевать, что подумают задаваки адепты. У меня свои цели и я к ним как могу иду. Вернее, ползу.

— Мм, у них в меню новая каша, — Фло ненадолго отрывается от тарелки.

Она жила в глубокой бедности, в многодетной семье. Недоедала, была лишена самого необходимого. Из десятерых дочерей только у нее обнаружилась редкая магия.

Да, Фло не может серьезно работать с тканью пространства, впрочем как и все тут…

Ну, кроме моего бесова мужа, конечно.

Больших теоретических знаний у подруги тоже нет, но она хорошо чувствует нестабильности в пространственной ткани. Такие, как она, могут предотвращать аварии и возможные ошибки в расчетах.

Если честно, шансов у нее намного больше, чем у меня.

— Возьми лепешки, Нэлл.

Я не особенно восхищена рисовой кашей с кокосовым молоком, равно как и сладковатыми лепешками. Их я отодвигаю, но не отказываюсь от салата, фруктов и яиц.

У драконов меню, конечно, разнообразнее. Хотя на их деликатесы мне плевать, воспоминания о прошлой сытой жизни я надежно заперла на замок. Усыпила глупую тоску по роскоши вместе с драконицей.

За последние два года я уяснила одно — деньги нужны не для того, чтобы их бездумно тратить, утопая в шелках и золоте. Они нужны для стабильности, для крепкого тыла, для спокойствия.

А в Эстори было все, кроме этого самого покоя. За кровавые богатства всегда приходится платить. Всегда.

— Порции большие, — Фло тянется к глиняному блюду с манго и бананами.

Стипендиаты сидят в передней части столовой за двумя деревянными столами на шесть-семь человек. В глубине небольшие круглые столики для адептов, платящих за обучение.

Мимо проходят вчерашние девицы с бытового. Стандартную форму они украсили безвкусными коралловыми бусами, дополнив образы дешевыми круглыми серьгами.

— Эти нищенки будто еду никогда не видели, — роняет одна.

— Да, на диетах не сидим, следим за здоровьем и красотой, — с набитым ртом отвечает Фло.

Она делает это специально и девицы морщатся, быстрее проходят мимо, чтобы присоединиться к остальным адептам.

К столику Камиллы и ее друзей их, естественно, не зовут, но они все равно устраиваются максимально близко к “звездам”.

Подхалимки.

— Креветки драные, — спокойно комментирует Фло. Ритуал трапезы она свято чтит и в столовой принципиально не ведется на провокации. Вот позже — пожалуйста.

Через минуту появляется Сара Пинна. Сестра изменилась за несколько дней, стала увереннее. Я мрачно слежу за ней и... замечаю на шее воровки изумрудное ожерелье моей матери.

Оно дорогое, но дело не в этом.

Ожерелье мама очень любила, оно переходило в нашей семье по женской линии. Это украшение — реликвия.

Я застываю, жду, что мерзавка посмотрит на меня. Но она даже не глядит, словно я пустое место.

Изумруды так шли моей маме, оттеняя ее горящие медовые глаза и рыжие локоны. А эта Пинна слишком бледна, в сочетании с бордовой юбкой пространственного факультета наша реликвия на поганке смотрится ужасно.

— Что такое, на тебе лица нет, — тревожится Фло.

Мать и дочь Пинны обворовали нас, знали о восстании, а может, принимали активное участие. Подлые предательницы и мерзавки.

При дворе Пинна жила весьма неплохо, купалась в подарках, но как начала стареть, отец решил заменить ее на наложницу посвежее.

Так она отомстила ему, да?

Вытираю ладони о салфетку. Воспоминания о дворцовой жизни пачкают. Меня, как грязью, облепили золотом и властью, и постоянно хочется отмыться.

Фло провожает Сару взглядом, и когда ту пускают за стол Камиллы, с досадой морщится.

— Подложи ей в постель морского ежа, — советует подруга. — И я все еще настаиваю, нужно покопаться в ее грязном бельишке.

В ответ я отрицательно мотаю головой. Мозг и так распух от попыток придумать выход с авторскими правами. Ожерелье я еще переживу, но воровство идей спустить невозможно.

Все мое будущее зависело от этих разработок.

Когда мы выходим из столовой, ко мне подбегает одна из бытовичек. Они так похожи, обе худощавые шатенки, что я их почти не различаю.

— Сара Пинна велела прийти к ней в комнату сегодня и провести стандартную уборку. Все как обычно. Но есть нюанс. Завезли новые моющие средства, их пока сложили в зале для тренировок. Скажешь коменданту, и он даст тебе бутыль.

— А старые растворы чем не угодили Пинне? — спрашиваю я сухо.

— Новый натуральный, и пахнет цитрусами.

Девицы фыркают и уходят, задрав подбородки.

— Почему ты терпишь? — шипит Фло. — У меня есть приятель на бытовом. Он подскажет, как порадовать наглую мерзавку цитрусовым запахом. Месяц будет чесаться.

— Посмотрим, Фло, посмотрим.

После первой пары я затаиваюсь в коридоре и жду Сару. Может, права Фло и нужно покопаться в биографии Пинны, чтобы прекратить этот бесконечный гнусный шантаж.

Сестра павой выплывает из аудитории. Неужели ожерелье повысило ее статус среди драконов? Изумруды редкие, из старых сокровищниц крылатых ящеров Эстори.

Я прижимаюсь к стене, скрытая бюстом бородатого профессора в треугольной шапочке.

А к Саре подходит ассистент из лаборатории Ларшиса. Вроде все естественно, ведь мои разработки заинтересовали ректора, но Сара встревоженно хмурится и показывает парню жестом — позже, здесь не место.

Я это понимаю именно так и погружаюсь в глубокие раздумья. Сара ворует масштабно и даже сам ректор может быть ограблен?