Неугодная жена дракона или Хозяйка школы для девочек

Глава 1. Твоё присутствие в замке нежелательно!

Сознание вернулось ударом, словно кто-то с размаху опустил мне на затылок ледяную глыбу. Я вцепилась пальцами в каменный пол, хватая ртом воздух, и первое, что ощутило моё тело, была не боль от падения, а холод. Лютый, пронизывающий холод, который выжигал меня не снаружи, а внутри. Как будто кто-то много лет назад заморозил мне душу и забыл разморозить.

— …успокойся, Серафина, и выслушай меня спокойно.

Голос был низким, раскатистым, с вибрацией, от которой у меня по спине тут же побежали мурашки. Я подняла голову и попробовала подняться. Как я оказалась на полу? Я что, упала? Ничего не понимаю.

Надо мной стоял мужчина. Память тела, чуждая, липкая, хлынувшая в моё сознание мутной волной, подсказала слово: дракон. И не просто дракон, а Аррион фон Дракор, глава древнейшего клана, лорд трёх северных провинций, мужчина, перед которым преклоняли колени короли. И похоже, не только короли, но и та, в чьём теле я сейчас была.

Он смотрел на меня сверху вниз с выражением, которое я профессионально — тридцать лет за школьной партой — научилась распознавать мгновенно. Это было не презрение. Презрение требует эмоций. Это было безразличие. Как учитель смотрит на стул, о который только что споткнулся: мелкая неприятность, не стоящая внимания.

— Альфрида понесла, — сказал мой муж, и в голосе не было радости. Это было не предложение, а окончательный приговор. — Наследник будет в конце зимы. Тебе следует понимать, что твоё присутствие в замке отныне…

Он сделал паузу, подбирая слово, которое не ранило бы, а лишь точно передало смысл. Я почувствовала, как губы, ставшие моими, сжались в тонкую линию. Как руки, которые теперь мои, начали мелко дрожать.

— …нежелательно, — закончил он.

Нежелательно.

Четыре года брака, ребёнок, ночи, которые она — та, чьё тело я теперь занимала — провела в одиночестве, вглядываясь в темноту и прислушиваясь, не скрипнет ли дверь. Четыре года попыток быть достаточно хорошей для мужчины, который решил, что она не нужна, ещё до того, как надел ей кольцо на палец.

Воспоминания хлынули новой волной, и меня едва не вывернуло наизнанку.

— Это магическая блокировка, Серафина. Для твоей же безопасности, — говорил он тогда, на свадебной церемонии, и его пальцы, горячие, как угли, легко коснулись моего виска. — Твоя магия хаотична, любимая. Я спрячу её, пока ты не научишься контролировать и управлять ей.

Эти слова ударили не так, как он ожидал. Потому что в моей памяти жило другое: грохот металла, визг тормозов, мои руки, заслоняющие девочек от удара. И пустота. Та самая пустота, в которую я провалилась после вспышки.

Я умерла, спасая их.

А теперь оказалась здесь — в теле женщины, которую четыре года убивали заживо, щипая по кусочкам.

Он сказал: «Я спрячу твою магию для твоей же безопасности».

В прошлой жизни мне говорили то же самое. Муж, когда уходил к другой: «Это для твоего же блага, Анна, ты меня перерастешь и найдёшь себе лучшего мужа». Родители, когда запрещали поступать туда, куда хотелось. Начальница, когда не давала повышения: «Тебе будет тяжело, Ань, побереги себя».

Для твоей же безопасности.

Я ненавидела эту фразу всем своим пятидесятидвухлетним учительским нутром.

Но в ту же секунду другая память — не моя, чужая, липкая — шепнула изнутри:

«Он прав. Он сильный. Он знает лучше. Без него я ничто».

Это Серафина. Настоящая. Та, чьё тело я теперь носила. Она верила ему четыре года. Она привыкла бояться своего мужа.

Я стиснула зубы, отгоняя её голос. Нет. Хватит.

— Твоя магия хаотична, любимая, — повторил Аррион, и в этом «любимая» было столько же тепла, сколько в зимнем ветре.

Она поверила тогда. Конечно, поверила. Ей было восемнадцать. Она выросла в уединённом поместье без отца. Мать умерла, когда девочке исполнилось пятнадцать. Единственным наследством стали глаза цвета утреннего неба и редкий дар — магия, которую никто не мог понять.

Аррион появился как сказка. Могущественный, красивый, опасный. Он сказал: «Ты будешь моей женой». Не спросил — заявил.

Но я — не она.

Я — Анна Сергеевна Градова, учительница, которая тридцать лет успокаивала истерики, разнимала драки, вытаскивала детей из депрессий и однажды закрыла собой двоих девчонок в автобусе, когда на встречку вылетела фура.

Я умерла, спасая их.

И воскресла здесь.

Чтобы снова кому-то кланяться? Чтобы снова слышать «для твоей же безопасности» и опускать глаза?

Нет. Хватит! Довольно!

Я медленно выпрямилась, поднимаясь с колен. Пол был каменным, холод пробирал даже через плотную ткань платья — странного, тяжёлого платья, которое совершенно не походило на мои привычные джинсы и свитер. Но я заставила себя не обращать на это внимания.

— Лорд Аррион, — сказала я, посмотрев на него, вздёрнув подбородок. — Вы не желаете моего присутствия. Я услышала.

Свой голос я узнала не сразу. Он был ниже, чем я помнила, с лёгкой хрипотцой — возможно, от долгого молчания. Серафина, судя по воспоминаниям, вообще мало говорила в последние годы. Привыкла, что её никто не слышит.

— И знаете что… это взаимно.

— Не понял, — зарычал мой муж, как настоящий дракон. Он сурово посмотрел на меня и сделал шаг в мою сторону. — Что ты сейчас сказала?