Неугодная жена дракона или забытое поместье для попаданки

Глава 4

Вырваться из железной хватки практически невозможно. Мощным движением герцог притягивает меня к себе, и я чувствительно ударяюсь носом в широченную грудь.

Он что, каменный?

Твёрдый, как мраморная статуя!

- Пожалуйста, отпустите! - с губ срывается умоляющий стон.

Я растеряна, обезоружена, скованная ужасом перед неизвестностью.

Как себя вести?

Как убедить герцога, что я не его супруга?

Перед глазами всё плывёт из-за накативших слёз, и я не сразу понимаю, что мои запястья заведены за спину и теперь меня удерживают одной рукой. А вторая играючи разрывает тончайшее кружево на груди.

Леденящий страх затопляет с ног до головы, как прорвавшаяся плотина. Закручивается вихрем, разрывая всё внутри на мелкие клочья, и смешивается со странным влечением к этому чудовищу.

Остатками разума понимаю, что эти ощущения не мои. Дайяну действительно тянуло к зверю в человеческом обличии.

Ладонь по-хозяйски сжимает вырвавшееся наружу полушарие, вынуждая меня сгорать дотла от жгучего стыда. Тело трясёт как в лихорадке, и бурный всплеск адреналина придаёт мне сил. Делаю отчаянный рывок, высвобождая руки и что есть силы залепляю герцогу Райгару звонкую пощёчину.

Хлёсткий звук похож на удар кнута.

Ладонь горит, будто я окунула её в кипяток, а он и бровью не ведёт. Черты лица опасно заостряются, на скулах проявляются желваки, а изумрудные глаза недобро щурятся.

- Зря, - медленно ведёт головой из стороны в сторону.

- Простите, я не хотела! Но вы не оставили мне иного выбора! - иду ва-банк и ныряю вбок. Придерживая разорванную сорочку, я лечу к спасительной двери и дрожащими руками нащупываю ручку.

Тень за спиной бесшумно настигает. Пальцы герцога обхватывают мой локоть, отдёргивая меня назад. Стремительным движением распахивает дверь и выходит в широкий коридор, охваченный таинственным полумраком.

- Да что у вас за манеры? А ещё герцог! Выслушайте меня!

Кричу, упираюсь ногами в бордовую ковровую дорожку, а толку?

Мужчина чеканит шаг, увлекая меня за собой, и я что есть мочи перебираю ногами, отчаянно стараясь не упасть. Такой бессердечный тип вряд ли дождётся, пока я поднимусь на ноги. Скорее протащит меня до конца маршрута, как будто я мешок с картошкой.

Тело простреливает резкой болью, что вонзается копьём в спину и расползается по позвоночнику. Перед глазами кружатся звёзды, а желудок выворачивает наизнанку.

Испуганный взгляд отмечает безмолвных слуг, жмущихся по углам и пытающихся слиться со стенами.

- Отвернулись!

Одно-единственное слово и прислуга торопливо отворачивается, не смея даже коситься в нашу сторону. Сгорая от унижения, выцепляю по пути радостное смазливое личико, что светится от счастья, и я понимаю, что это моя утренняя гостья.

Герцог проводит меня через просторную гостиную в тёмных тонах. Везде кирпич и древесина. Железные статуи во весь рост. Ни одной картины, ни милой безделушки вроде свечки на каминах.

Здесь холодно и навязчиво пахнет сыростью. Тело мгновенно покрывается мурашками. Замечаю на бархатной обивке тонкий слой сероватой пыли и понимаю, что помещение явно нежилое.

Уверенно распахивая дверь, мужчина ускоряет шаг, спускаясь по мелким, но широким ступенькам крыльца. На предпоследней моя нога предательски подворачивается, и я повисаю на его руке, с размаха ударившись коленом о нагретый на солнце мрамор.

- Ай! - шиплю, разглядывая кровавую ссадину. Место, где содрана кожа, чертовски неприятно щиплет, и я от боли кусаю губы. - Отпустите, я сама пойду, честно!

Герцог остаётся глух к моим мольбам. Тащит меня к высоким кованым воротам, за которым чернеет большая карета без опознавательных знаков, запряжённая четвёркой лошадей.

К безотчётному страху примешивается кислое отчаяние. Что бы я ни говорила, как бы я ни умоляла, мужчина-гора не считает нужным обращать на меня внимания. Ведёт себя так, будто я не человек, а бесполезный багаж, от которого стоит избавиться! Не даёт мне шанса объясниться и рассказать, кто я такая на самом деле!

Ворота открываются с протяжным скрипом, звучащим как реквием по моей незавидной судьбе. Дверца распахивается сама собой, и герцог Райгар бесцеремонно запихивает меня в тёмное нутро кареты.

- Везёшь до конца. Наружу не выпускать, - приказывает кучеру и разворачивается спиной, теряя ко мне всякий интерес.

Внутри темно, и в углу кто-то шевелится. Крик застревает в горле, и всё, что я могу, лишь прохрипеть ему в спину:

- Что значит “до конца”? Куда меня увозят?