Неугодная жена дракона или забытое поместье для попаданки

Глава 8

Я остаюсь одна в полутёмном салоне. Страх перед неизвестностью постепенно рассеивается, и на смену ему приходит жажда действий.

Придвигаюсь к окну и внимательно всматриваюсь в пролетающие мимо бескрайние поля, засеянные спелой пшеницей, колосящейся под лёгким ветром. Глаз цепляется за небольшие деревеньки с яркими, будто пряничными домиками, цветущими садами и развесёлой ребятнёй, предусмотрительно сбегающей с дороги при появлении кареты.

Кучер притормаживает лошадей, и я уже могу разглядеть фруктовые деревья, усыпанные сочными яблоками и грушами, а в тёмной листве блестят спелые, почти чёрные ягодки вишни

Цепляюсь за тугую перекладину вверху у рамы и, что есть мочи, тяну её вниз. Дерево рассохлось, но, к моему удивлению, всё же поддаётся, впуская в холодный салон жаркий летний зной.

- Вау! - по-детски реагирую на пропитанный травами и цветами воздух. Дышу полной грудью, искренне жалея, что не могу попросить кучера остановиться и пробежаться босиком по прохладной траве, как это делала у бабушки в деревне.

В груди укрепляется ощущение, что всё будет хорошо. Герцог Райгар, пугающий и опасный, остался далеко-далеко, и мне уже плевать, с кем он будет делить ложе.

Пусть хоть всех служанок пере…

- Стой! - в мысли врывается сердитый девичий голос. - А ну, верни бельё, разбойник, не то пойдёшь на воротник!

Осторожно высовываю голову, и в горле застревают все печатные и непечатные слова. По верхним планкам заборов резвым сайгаком скачет Асмодей, держа в зубах увесистый кулёк. За ним, размахивая верёвкой, бежит девица в цветастом сарафане поверх свободной бежевой рубашки.

- Чей кот, я спрашиваю?

- Точно не мой, Марыська, - ехидно посмеивается мужичок, что греется на лавочке и набивает трубку табаком. На карету ноль внимания, будто здесь ежедневно ездят большие чёрные экипажи.

- Ну воровать-то зачем? - вздыхаю я, мигом отпрянув от окна.

Умом понимаю, что вряд ли я ещё раз буду проездом в этих местах, но всё равно чувствую себя неловко перед девчушкой.

Выехав за околицу, снова высовываюсь в окно и вижу запыхавшегося Асмодея, который медленно, но верно догоняет карету. Ворчит что-то с зажатым в зубах кульком, переброшенным заполненной частью на спину, и со всех сил прыгает в воздух.

Кое-как успеваю высунуть руки и едва не вываливаюсь вместе с ним сквозь узкое оконце. Асмодей активно сучит задними лапами, пытаясь нащупать опору и каким-то чудом взбирается по мне, втиснувшись в салон.

- Тьфу, - отплёвывается, пододвинув лапой мешок в мою сторону, и принимается остервенело вылизываться. - Тьфу, и ещё раз тьфу. Да чтоб я ещё раз…

- Спасибо, - искренне благодарю пушистого, мысленно пообещав когда-нибудь купить красивое платье и как-то передать пострадавшей.

Пальцы торопливо развязывают узел, и я достаю две тонкие, ещё влажные нательные сорочки без кружев, две рубашки белого и лимонно-жёлтого цветов, а ещё такой же сарафан, только расшитый красными маками на зелёном фоне.

Аляповато, но для сельской местности сойдёт.

- С верёвки сорвал, - докладывает кот, закончив наводить чистоту. Вежливо отворачивается, пока я переодеваюсь. - Ты не думай, там этой одежды мама не горюй. Часть даже неношеное.

- Это не оправдание воровству, - укоризненно замечаю, а кот обиженно дуется.

- Не нравится - снимай, верну.

Вот уж не хочется. Хоть ткань и влажная, но я себя чувствую комфортно оттого, что больше не надо прикрывать руками разорванные края.

- Уж извини, - разводит лапами Асмодей, а после наминает лапами сиденье, - но мне надо было спасти Дайяне жизнь. Ты бы всё равно того…

Он выпускает острый как бритва коготь и демонстративно ведёт им вдоль горла. А внутри меня холодеет от одной только мысли, когда я понимаю, к чему он ведёт.

- Того… это? - запинаюсь, боясь сказать страшное слово вслух. Об этом не хочется и думать.

- Угу, - кивает мохнатый. - Таково условие переселения душ. Только новая способна вдохнуть жизнь в умирающее тело. Так что вы обе сделали друг другу большое одолжение.

- Значит, Дайяна сейчас живёт в моём теле?

- И будет жить долго и счастливо. Она хорошая девочка, добрая и отзывчивая. Поверь, не попортит твою шкурку.

В горле образовался плотный, горький ком. Я прикрываю глаза, осознавая, что больше никогда не встречусь с родными. В моём теле будет жить другая, возможно, если ей досталась часть моих воспоминаний, она будет ходить в мой офис на работу. Или найдёт себе другую.

Будет навещать родителей, ездить на дачу к бабушке. Сама выберет мужа, а не станет женой по чьему-то приказу.

А я… Что ж, если это действительно мой шанс на новую жизнь, я воспользуюсь этим сполна!

Асмодей не торопится рассказывать, как именно Пруденс Бернар подставила Дайяну, да и я не настаиваю. Это прошлое, а мне надо выжить в настоящем, и самой выстраивать светлое будущее.

Разговор постепенно сходит на нет, и я, свернувшись калачиком на сиденье, впадаю в дрёму.

Снится синее небо, по которому летает огромная птица с гигантским размахом крыльев и длинным хвостом. Я наблюдаю за ней с интересом в глазах, и нутром чувствую, что она не причинит мне вреда.

Скорее, наоборот.

Из уютной дремоты меня вырывает в реальность настойчивое касание мягкой лапки и тихий шёпот Асмодея:

- Дайяна, немедленно просыпайся! Подъём!