Неугодная жена. Модный дом от попаданки

Глава 8

Что?! У меня даже волосы на голове начинают шевелится. Не собираюсь я пить эту дрянь! И что там еще? Быть временной женой тоже! Что это вообще такое «временная жена»?

В этот момент кубок с серебристой зеркальной жидкостью оказывается совсем близко. Я даже набираю в легкие воздуха, чтобы высказать всё, что я об этом думаю, но тут вижу свое отражение в кубке. И там не мое лицо! Меня тут же выбивает из чужого тела, и я словно повисаю рядом, зато в тело возвращается законная владелица – Аделита.

— Пей, золотце, — медовым голосом произносит мать, и девушка берет кубок. И, робко ей улыбаясь, пьет до дна.

Маг забирает у нее кубок и торжественно произносит:

— Можете теперь забрать свою временную жену и жить с ней до появления Истинной.

Аделита — совсем юная девушка с затравленным взглядом, опускает глаза к полу.

Теперь я могу разглядеть ту, в чьем теле только что была. Лицо Аделиты сплошь покрыто прыщами, один особо уродливый вспух на подбородке. Кожа, имеет серый цвет: она, видимо, не часто бывает на свежем воздухе.

На ней надето не белое свадебное платье, а сероватое, будто застиранное. Оно настолько закрытое, что даже шея скрыта глухим воротником. Платье к тому же еще и бесформенное, поэтому висит на девушке, как мешок на вешалке.

Волосы у неё почти белые, но тоже тусклые и неухоженные. Они как-то нелепо завязаны на макушке, а к ним прикреплена короткая фата. Вид у фаты, такой будто это её сотая свадьба.

Кто-то явно всё сделал, чтобы Аделита выглядела очень плохо в главный день в своей жизни.

Впрочем, о чём я? Только что на моих глазах девушку лишили права стать матерью и иметь детей. Скорее это самый несчастливый день в её жизни.

— Поехали. Гости сами доберутся, — кидает небрежно мужчина матери. Счастья на его лице совсем не видно. А он ведь только что женился и вроде как должен быть счастливый муж.

Мать с какой-то искусственной улыбкой хватает Аделиту за руку:

— Солнышку, нужно макияж нужно поправить.

— Что там поправлять уродина она и есть…, — тут он замолкает, вспоминая, что они не одни и коротко кивает. – Хорошо.

Мать, виновато улыбаясь гостям, ведет Аделиту к дверям в другом конце зала. А Аделита еле перебирает ногими и безвольно просто позволяет затянуть себя в маленькую комнату. Это какое-то подсобное помещение. На полках стоят кубки, а на стене висит то самое одеяние мага — бесформенные черные тряпки.

Я уже готова к тому, что мать и дальше будет над Аделитой трястись.

Но стоит дверям закрыться, и остаться им одним, как девушке прилетает такая пощечина, что она едва удерживается на ногах и хватается за щеку.

— За что, мамочка, я же всё делаю, как вы хотели.

— Было бы за что вообще бы убила, тварь — шипит мать. — Как же я ждала этого мига, когда освобожусь от тебя! Как же я тебя всю жизнь ненавидела! И почему только твой отец не захотел избавится от тебя, когда ты была еще ребенком, ты же орала днем и ночью. А понимаешь, почему ты маленькая постоянно орала в кроватке?

Аделита всё еще держится за щеку и качает головой.

— Ты тупая, потому и не понимаешь. И твой отец все не понимал. Думал, что у тебя что-то болит. Таскал тебя на руках! Нянчился с тобой. А я втирала тебе перец в пеленки! Господи, вот идиот!

Она смеется.

Я вот совершенно не понимаю, что тут смешного.

Аделита никак не реагирует, видимо, уже привыкла слушать этот поток гадостей.

А я так и вижу, как эта молодая мать стоит у стола и посыпает пеленки перцем, а потом идет за малышкой, берет её на руки из кроватки. Девочка улыбается маме, а та заворачивает её в перцовые пеленки. Я аж содрогаюсь.

А чудо-мамаша тем временем продолжает:

— Сегодня для меня счастливый день: спало заклинание, которым твой папаша меня связал. Придумал же старый дурак к магам сходить и там эту проклятую бумагу—магический договор составить. А я и подмахнула её не глядя, думала он на меня все своё имущество переписать хочет перед смертью. А это вон оно что оказалось. Повесил этим договором мне на шею тебя! Чтобы я о тебе заботилась, пока ты замуж не выйдешь. Догадывался старый хрен, что я тебя выброшу при первой же возможности! Вот и подсуетился! И выросла ты тюфяк тюфяком. Дура набитая!

У матери от злости руки сжимаются в кулаки до побелевших пальцев.

— О! Бог-Дракон, как же я счастлива! Я, наконец, стала свободна от тебя, как только ты подпись свою поставила! – продолжает она упиваться своей радостью. – И вот, что я тебе хотела сказать! Нет у тебя больше матери, идиотка! Даже думать обо мне не смей!

— Что молчишь? И сказать нечего?! – тыкает она, ухмыляясь, Аделиту в бок.

— Не бросай меня, мамочка, — глаза девушки наполняются слезами.

«Не дай бог такую мамашу никому», — думаю я. И мне моя полоумная тётка, с которой я прожила большую часть детства, начинает казаться вполне дружелюбной женщиной. Я на фоне этой мамаши даже готова тетке простить, то, что она постоянно варила какие странные отвары от сглаза, сама пила и пыталась поить ими меня. Ей мерещились духи умерших, с которыми она постоянно и по долгу общалась на кухне.

Но в целом, в моменты просветления она была не такой уж и плохой: одевала и кормила, даже водила в цирк и зоопарк.

Я возвращаюсь в реальность, то есть в какую-то ненормальную нереальность. В углу комнаты поблескивает небольшое зеркало, которое я не сразу заметила.

Аделита все еще рыдает навзрыд, размазывая черную тушь. Все-таки мамаша её накрасила, но от этого девушка почему-то краше не стала, а словно наоборот: макияж подчеркнул все её недостатки. Голубые глаза приобрели какой-то водянистый цвет, светлая кожа ушла в серый оттенок, а губы стали совсем бесцветными.

Когда очередная черная полоска появляется на лице Аделиты из-за того, что она трет глаза, девушка все же украдкой бросает взгляд в зеркало. И я тут же занимаю её место в теле.

Я хватаю подол платья и начинаю наугад стирать всю эту «красоту» со своего лица.