Неугодная жена. Санаторий попаданки «драконий Лог»

Глава 1.

Первым пришло не сознание — пришла боль.

Она вспыхнула в затылке раскалённым гвоздём, прошила череп насквозь и растеклась за глазами тягучим жаром. Я хотела застонать, но даже это движение отозвалось такой тошнотой, что к горлу подкатил горький ком. Меня замутило. Я сглотнула, зажмурилась крепче и поняла, что и так лежу в темноте.

Где я?..

Холод. Под щекой — что-то жёсткое, сырое, пахнущее плесенью. Пальцы, когда я попыталась пошевелить ими, скользнули по влажному полу. Каменный пол... Откуда здесь каменный пол?

Я попробовала приподняться. Мир качнулся, поплыл, и я снова осела, хватая ртом затхлый воздух. Голова. Господи, моя голова... Будто кто-то всю ночь бил по ней молотком, а под утро решил, что мало.

Поднесла ладонь к лицу — и замерла.

Это была... не моя рука.

Тонкая. Бледная. С длинными пальцами и узким запястьем, на котором проступали голубоватые жилки. Кожа гладкая, молодая, без единого знакомого пятнышка. Я знала свои руки сорок с лишним лет — короткие сильные пальцы, шрам у основания большого, обручальное кольцо, которое последние месяцы хотелось сорвать и выбросить в окно. Но этой руки я не знала вовсе.

— Что… — выдохнула я, и осеклась.

Голос оказался тоже чужим. Выше моего, моложе, надтреснутый от слёз.

Сердце заколотилось. Я ощупала лицо — незнакомое, с острыми скулами и припухшими от плача веками. Не моё лицо. Волосы — длинные, спутанные, чужие. Платье — плотная грубая ткань, какой я отродясь не носила.

Это не моё тело.

Мысль ударила страшнее, чем боль в голове. Я хотела вскочить, заколотить в стены, закричать, но тело не слушалось, обмякшее и слабое, будто из него вынули все силы. Я лежала на полу какого-то подвала, в чужой коже, и не понимала ровным счётом ничего.

Внезапно где-то скрипнуло.

Полоса света упала вниз, отчего глаза прострелило новой болью. Где-то наверху открылась дверь, и в проёме встал чёрный силуэт. Потом по ступеням загремели шаги — уверенные, неторопливые, тяжёлые. Кто-то спускался.

Я вжалась спиной в стену, подтянула чужие колени к груди. Каждый шаг незнакомца отдавался в висках.

Он встал передо мной, и я невольно задержала дыхание.

Мужчина был красив — той холодной, отточенной красотой, какую рисуют на старинных портретах. Высокий, в тёмном камзоле тонкой работы, с прямой спиной и аккуратно убранными назад волосами. Лицо словно у мраморной статуи: с правильными чертами, надменное и совершенно ледяное. Одет он был странно, не по-нашему — ни одной знакомой детали, словно сошёл со страниц книги про другой век.

Я смотрела на него и не могла понять — знаю я его или вижу впервые. Что-то внутри, в чужой памяти этого тела, дрогнуло при виде его лица. Но это «что-то» было не моим, и оттого сделалось только страшнее.

— Розалин, — произнёс мужчина, и в голосе было столько презрения, что я вздрогнула. — Я так в тебе разочарован.

Я молчала. Морщилась от света, от боли, от его голоса. Розалин? Почему он зовёт меня Розалин? Кто этот человек? Почему он так на меня смотрит — как на гадкое раздавленное насекомое?

— Где я? — выговорила я наконец чужими губами.

Он усмехнулся недобро.

— Хватит притворяться. Мне осточертела твоя ложь. Сколько ты меня обманывала — а теперь решила сыграть в беспамятство?

— Я… обманывала вас?

Слова дались с трудом. И вместе с ними внутри головы что-то надорвалось — будто прорвало плотину, и хлынуло чужое и страшное.

Лестница... Я помнила лестницу.

Не эту — другую, светлую, в моём собственном доме. Я стою наверху, а передо мной мой муж. Настоящий муж, из моей настоящей жизни. Лицо красное, перекошенное от гнева.

— С меня хватит, Инна! Я ухожу. Слышишь?! Ухожу и не вернусь!

— Пойдёшь к своей молодой любовнице?! — кричу истошно.

— Именно к ней! — орёт Вадим так, что его слюна брызжет мне на лицо.

— А на что ты жить собрался?! Ты же пятнадцать лет, как не работаешь!

— А ты забыла, что мы женаты? — ехидно интересуется он. — У нас всё пополам, дорогая. И я свою половину отсужу, не сомневайся.

— Подонок!.. Подлец! — колочу ему руками в грудь. Вряд ли Вадиму по-настоящему больно, но он доходит до точки кипения в одну секунду.

— Да ты достала меня! Прочь с дороги!..

Вадим вскидывает руку. Его ладонь устремляется к моему лицу. Вторая метит в солнечное сплетение. Один короткий, злой толчок. И пол уходит из-под ног.

Я падаю. Долго, нелепо, переворачиваясь через ступени, и последнее, что вижу, — его лицо там, наверху. Он не бросается следом. Он просто смотрит, как я лечу вниз.

А потом — темнота.

Меня звали Инна Макарова. Мне было сорок три, у меня была работа, которую я любила, и муж, который меня не любил. И я умерла в собственном доме, потому что меня предали...

— Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! — рявкает незнакомец в странной одежде, уже здесь, в этой непонятной для меня реальности.

Резкий голос выдернул меня обратно. Я и не заметила, что мой взгляд уполз куда-то в сторону, в темноту, к лестнице. Мужчина шагнул ближе и навис надо мной.