Неугодная жена. Второй шанс для старой девы

Глава 1 День проклятых ступеней

– Нет.

В церкви повисла гнетущая тишина. Все гости и священнослужители уставились на нас, стоящих у алтаря. Я даже не заметила, что перестала дышать от волнения.

Что Арман только что сказал?

– Простите…? – переспросил священник, склонившись над кафедрой. Кажется, он тоже не мог поверить, что это слово прозвучало на свадьбе.

– Я сказал «нет», – с ухмылкой повторил жених, смеряя меня самодовольным взглядом, и продолжил уже громче: – Перед всеми почётными гостями в этом священном месте я объявляю, что не собираюсь жениться на этом хромогом перестарке! Даже деньги её семьи не стоят того, чтобы я прикасался к ней и называл своей женой.

Прошло несколько томительных секунд, которые для меня были подобны вечности, прежде чем гости начали издавать звуки. Кто-то охал, кто-то ахал, и, может, мне и показалось, но я слышала злорадное хихиканье. Я дрожащим взглядом исследовала лицо Армана. Самодовольное, победное выражение исказило его черты, раньше казавшиеся мне идеальными.

– Зачем? – только и спросила я шёпотом.

И правда, зачем? Зачем было признаваться мне в любви, готовиться к свадьбе, сорить деньгами моего отца, обещать безоблачное будущее, чтобы потом в секунду всё перечеркнуть?

Он наклонился ко мне и выплюнул в лицо:

– Вы, поганые нувориши, всерьёз думали породниться с аристократами? Ха! Вашей семейке давно пора было указать на место. Вы чернь. И никакое золото твоего папаши этого не исправит.

Гордо вскинув подбородок, он спустился с трёх ступеней и направился к выходу. Вокруг поднялась суматоха, а я всё стояла, беспомощно озираясь. До алтаря меня довёл отец, а спуститься с него мне предстояло под руку с новоиспечённым мужем. Сама без своей трости сойти вниз я не могла.

Но все забыли о нелепой, жалкой Розалинде Пайкс. Журналисты брали интервью у Армана, моих несостоявшихся свёкров и родителей, а гости живо обсасывали новую сплетню, которая грозила стать предметом обсуждения на долгие недели: драконий лорд пред всем честным народом отказался породниться с Пайксами.

Священник хмыкнул, и я обернулась к нему. Он деловито захлопнул ритуальную книгу, пожал плечами и удалился.

Я осталась совсем одна на этом островке посреди церкви. От запаха белых лилий чесались глаза – уверена, мать Армана не случайно привезла мне «не тот» букет. Но я не хотела портить всем настроение и промолчала.

Никто не спешил помочь мне, зато со всех сторон липли любопытные, заинтересованные и насмешливые взгляды – на любой вкус. Но больше всего, кажется, в них было предвкушения. Все ждали, что я расплачусь. Ещё бы, старая дева из рода Пайкс упустила последний шанс выйти замуж!

Но я не стала делать им такой подарок. Журналисты не смели подниматься к алтарю, потому здесь я была в относительной безопасности. И вскоре обо мне забыли, вновь переключившись на более интересных личностей.

Одна на собственной свадьбе, одинокая в толпе! Нужно было воспользоваться этим моментом, чтобы незаметно улизнуть. Только вот нелегко прошмыгнуть мышкой мимо толпы, когда проклятущие ступени отделяют от свободы!

Собравшись духом, я повернулась боком и принялась осторожно спускаться со ступеней. Для обычного человека – просто три шага, а для меня – тяжкое препятствие. На последней ступени короткая нога предательски подломилась, и я рухнула к подножию. Букет выпал и откатился в толпу.

Тогда-то все вспомнили про меня. Смешки стали громче, так что уже нельзя было списать их на то, что мне просто показалось. Не хотелось поднимать лицо и видеть этих людей.

– Ну же, Линда, не позорь нас! – прошипела подоспевшая маменька, хватая меня за плечо, больно, до синяка.

Она с силой дёрнула наверх – веса и мощи в ней было достаточно, чтобы помочь мне встать. Она вцепилась мне в локоть и неловко заулыбалась гостям, а сама пробормотала уголком рта:

– Сейчас от журналистов отбоя не будет!

Голос её прозвучал весьма радостно.

– Можно мне просто сесть в карету и уехать? – робко спросила я.

– Ты шутишь? Все ждут твоего слова! Это наш шанс хоть как-то подлатать репутацию семьи!

Новая вспышка магического кристалла запечатлела момент. Могу поспорить, завтра все светские издания будут пестреть моими изображениями именно в эти моменты: когда я беззащитно щурюсь и пытаюсь прикрыть глаза рукой, и когда я падаю, оступившись. Они хотят видеть меня такой: жалкой сломленной калекой.

– Улыбайся! – мама пихнула меня локтем в бок.

Я механически улыбнулась. Всё же куда лучше было, когда на пару минут все забыли обо мне, а теперь мама привлекла внимание журналистов, которые окружили нас, словно голодные чайки.

– Правда ли, что ваша семья погасила колоссальные долги рода ван Айк, чтобы добиться этой свадьбы?

– Готовы ли вы отправиться в изгнание, чтобы ваши сёстры могли выйти замуж?

– Как вы чувствуете себя теперь, когда все мечты пошли прахом?

– Вы всерьёз надеялись, что самый желанный холостяк империи женится на вас?

Последний вопрос был произнесён с ехидством и ядом. Я моргнула и поднялся взгляд на девушку, которая подобрала мой букет и с улыбкой нюхала нежные цветы. Она взмахнула ресницами, ловя мой взгляд.

– В вашем возрасте уже пора бы перестать быть такой наивной, – усмехнулась красотка с чёрными, как смоль, волосами.

А затем другие вопрошающие подались вперёд, а девушка отступила, скрываясь в толпе. Я поджала губы. Кажется, именно её я встретила с Арманом в ресторане неделю назад, и он уверял, что это просто деловая встреча. И ведь она права. Как я могла поверить, что он полюбил мою душу и закрыл глаза на происхождение и увечье?

– Пойдём, – я решительно потянула мать к выходу, заставляя оторваться от ответов на вопросы. Они сыпались, как из рога изобилия, всё больше и больше, всё гаже и гаже.

Я сбежала. Метафорически, конечно – без помощи мамы я и ходить-то быстро не могла. Мы улизнули, и карета домчала нас до родного поместья.

Наконец-то дома. Мне предстояло подумать, что делать дальше, но на сегодня я решила просто отдохнуть в безопасности.