Неведомые сказки

Кто к нам жениться придёт

На развилке сьёр Гунвальд остановил коня и запустил руку под кирасу. Кое-как отчищенный металл дядиных доспехов больно царапал кожу. Кляня в мыслях скупердяя-отца, не захотевшего разориться на модную кольчугу от карлы из Лагерфельда, юноша добыл из-за пазухи новенький вокабулярий языка мусковитов и раскрыл его посередине. Толмаческую книжицу он честно выменял у молодого монаха-переписчика на сочинение греховодника Апулея; о том, что произойдёт, когда отец заметит пропажу, он мудро старался пока не думать.

Солнце в небе уже перевалило через полуденную вершину, когда надпись была наконец переведена. Любой уважающий себя рыцарь давным-давно плюнул бы на сие никчемушное занятие — но не Гунвальд. Несмотря на юные годы, он обладал таким ослиным упрямством, что с лёгкостью мог вызвать мигрень и глубокую тоску даже у бродячего проповедника (правда, следует отметить, что читать и писать он тоже выучился благодаря этому исключительному качеству).

Достав карту, заложенную для сохранности между страниц вокабулярия, сьёр Гунвальд отыскал на ней указующий камень и принялся изучать условные значки, которые перегородили дороги после развилки. Выходило странно: там, где росский валун обещал ему "женату быть", европейская карта сулила скорую погибель. Рыцарь было призадумался над сей загадкой, но тут мимо на всех парах пронеслась большая облупленная печь, пыхтя дымом из всех щелей. Юноша машинально, привычным жестом протянул вперёд руку с поднятым вверх большим пальцем, однако молодой возница не остановился, а лишь гордо кивнул головой, указал на своё средство передвижения и тоже потряс перед собой кулаком с оттопыренным в небо большим пальцем, оставив рыцаря в недоумении.

"Какая-то неправильная страна. И люди здесь живут неправильные", — решил про себя сьёр Гунвальд, водворил книгу с картой на прежнее место и двинулся по погибельному пути навстречу женитьбе.

Дорога, поначалу ровная и удобная для езды, через пару миль принялась вилять, а затем углубилась в лес и превратилась в еле заметную тропку — настолько узкую и раскисшую, что рыцарь вынужден был спешиться и теперь брёл по щиколотку в грязи. Таща за собой коня преклонных лет, также взятого взаймы у дяди, сьёр Гунвальд на все корки честил про себя продавца карты из трактира "Гименей". Косоглазый мужичок, похожий на коновала мелкого пошиба, обещал ему лёгкую добычу — опутанную сонными чарами принцессу, которая в благодарность за небрежный поцелуй отдаст везунчику все свои владения, фамильный замок и себя впридачу. Владения, обведенные на карте красивой зелёной линией, оказались редким и сырым ельником; то здесь, то там вдоль дороги виднелись голубые проплешины больших луж и маленьких прудов. Дотащившись до более-менее ровного пня, рыцарь с облегчением плюхнулся на него, раздавив железным задом выводок мухоморов, и опять полез за заветной книжицей с целью выяснить, где искать фамильное гнездо повелительницы варваров. Судя по загогулинам на карте, идти следовало ещё около мили, а затем свернуть в чащу и...

* * *

Покладистая дядькина коняга уже четвёртый раз выволакивала неосторожного рыцаря из топи за ремешок, предусмотрительно привязанный к седлу, и на этот раз совсем выбилась из сил. До сих пор попытки были успешными, но сейчас молодой человек застрял более чем основательно — на поверхности виднелась лишь половина его головы. "Стану здешним правителем — прикажу высушить всё это к дьяволу", — не совсем ко времени решил сьёр Гунвальд, выплёвывая струйку грязной воды в пролетающую стрекозу. Тут юноша ощутил могучий толчок снизу; не успев даже толком удивиться, он рванулся и от второго толчка вылетел на обрывистый берег, как подцепленный за губу карась. Когда рыцарь отплевался и повернул голову, то обнаружил, что из воды на него с умилением смотрит круглое девичье лицо. На румяных щеках с конопушками поблёскивали мелкие капли, в волосы была аккуратно вплетена кувшинка.

"Но это же всё неправильно! Русалки — хитрые и коварные существа, они не спасают людей, а губят их!" — растерялся сьёр Гунвальд. Наверное, вид у него был совсем глупый, потому что коварное существо звонко хихикнуло, покраснело, метко запустило в него цветком и исчезло под водой. Юноша на всякий случай насупился и начал с усилием подниматься по склону. Что-то увесистое стукнуло его между лопаток, но рыцарь удержался на ногах, а затем даже смог вытащить из ножен кинжал и обернуться. Помахивая ему вслед листом кувшинки, с уже знакомым умилением на доблестного сьёра глядел седой круглолицый дедок с румяными не по возрасту щеками. Из-за его плеча с любопытством и опаской выглядывала та самая девица, от которой рыцарь только что получил кувшинкой по лбу. Гунвальд перевёл глаза вниз и сглотнул слюну: прямо у него под ногами разевал рот жирный лещ.

* * *

Одежда уже почти высохла, хотя сапоги ещё почвакивали при ходьбе. Рыцарь в последний раз сверился с картой — да, вот он, холм в виде подковы, вот длинный пруд непристойной формы с двумя закруглёнными заливами. А это что? Это замок?!

Перед сьёром Гунвальдом стоял большущий приземистый дом из брёвен, пёстрый от многочисленных влажных пятен и островков мха. Вокруг царила неестественная тишь: птицы будто вымерли, лесные шорохи, всего минуту назад шнырявшие по всем этажам леса, пугливо ускользнули за невидимую границу; даже ветер, казалось, улёгся где-то под оцепенелым кустом и забылся во сне. Стражников у ворот не было, как и самих ворот; вместо этого в загородке для свиней в обнимку с названными животными мирно спали два парня в перемазанных рубахах. Кляня хитрого торговца картами, росское варварство и собственную твердолобость, рыцарь храбро шагнул прямо в полутёмную прихожую — и почти сразу же вынужден был брезгливо зажать нос, дабы не обонять мощный застойный дух, которым пропитался весь замок. С платком сомнительной чистоты у лица молодой человек поднялся наверх и, чуть поколебавшись, ступил на порог спальни. На кровати с множеством мягких подстилок, разметавшись в неге и томлении, лежала молодая полнотелая девушка, чем-то напоминающая давешнюю русалку — то ли широким улыбчивым ртом, то ли непонятным оттенком кожи.