Неверный. Доченька от бывшего

Глава 7

Лена

Я стою в коридоре и чувствую, как меня будто обдали ледяной водой. Слова Глеба эхом раздаются в голове: «Не всем плевать на мое мужское здоровье». Он улыбается кому-то там в телефоне, а я хочу кричать, но не могу – голос застрял где-то в горле.

Вижу, как он отворачивается, говорит в трубку, и это почему-то выбивает меня из реальности. Я хватаюсь рукой за холодную стену, чтобы удержать равновесие, и понимаю, что ноги будто ватные.

На мгновение даже забываю о Соне.

Не потому, что я поняла, что мужа нужно ставить на первое место… чего ждет от меня Глеб. Нет. Мне просто невыносимо больно. Я чувствую такую обиду, что готова взорваться прямо тут, устроить скандал. Пусть все больничное отделение знает, какой он…

– Рыжик, ты?

Голос, такой теплый и удивленный, заставляет меня поднять глаза. Первым делом замечаю белый халат и высокий рост. Потом взгляд фокусируется на лице. Оно немного изменилось с тех пор, как мы виделись последний раз: серьезные черты, пара морщинок у глаз. Но глаза те же – светлые и добрые.

– Рома? – я выдыхаю и цепляюсь за этот образ, как за спасательный круг.

Он улыбается, и в памяти сразу всплывает то, как мы сидели за одной партой, шутили над учителями, дрались из-за карандашей. А еще наш старый уговор: если к пятидесяти никого не найдем, то поженимся.

– Ты... ты как здесь оказался? – спрашиваю. Губы непроизвольно растягиваются в улыбке. – Одуванчик, это точно ты?

– Точно, Рыжик, я самый, – Рома подходит еще ближе, а потом внезапно обнимает меня, но ненавязчиво, аккуратно. – Я тут работаю. В травматологии, – отвечает Рома. – Слушай, я не верю, что встретил тебя здесь. Лет двадцать прошло, да?

– Не напоминай про годы, а то я чувствую себя древней, – шучу я, но внутри так хорошо, будто кто-то распахнул окно в душный зал. В последний раз мы действительно виделись двадцать лет назад. Но тогда мы даже не поговорили. Глеб вел меня в ресторан, так что я успела сказать Роме только «привет».

– Так что ты здесь делаешь?

– Делаю? – я машинально вытираю ладонью лоб. – Ищу дочь. Соня! Она здесь, но я ничего не знаю. Рома, ты сказал, что работаешь в травматологии, да?!

Он кивает:

– Ага. Уже лет десять… Скажи мне имя и фамилию дочери. Я все узнаю, – голос Ромы сразу же меняется, он становится очень серьезным. Я вижу, что Рома действительно хочет помочь.

Я тут же начинаю тараторить имя, фамилию, возраст. Рома кивает, записывает что-то в планшет и говорит:

– Пойдем, Рыжик. Я тебя проведу.

– Спасибо, – отвечаю. Я уже готова бежать за Ромой, но он неожиданно останавливается.

– Кстати, как только увидел эту девочку, сразу вспомнил о тебе. Волосы у нее такие же, как у тебя были в школе – красивые. Почему ты теперь брюнетка?

Я чувствую, как внутри что-то сжимается. Стараюсь отмахнуться, будто это не важно, но отвечаю:

– Мужу нравятся только брюнетки.

– Мужу? – с долей удивления переспрашивает он и кивает на Глеба, который в это время наконец отрывает взгляд от телефона и подходит к нам.

– Это Глеб, мой муж, – представляю я. – Глеб, это Рома, мой одноклассник.

Глеб только коротко кивает, но глаза у него цепкие, недовольные.

– Очень приятно, – сухо говорит он, и тут из его телефона раздается женский голос:

– Милый, ты здесь? Львенок...

Я цепенею. Глеб резко отбивает вызов, но делает это так, будто ничего не произошло.

– Кто это был? – спрашиваю. Я чувствую, как внутри закручивается новый виток злости.

– Сестра, – отмахивается он, даже не глядя на меня. – Но сейчас мне некогда с ней говорить. У нас дочь в больнице, Лена, если ты забыла.

Рома, который все это время молчал, вдруг говорит:

– Это правильно. Ничего не может быть важнее здоровья детей.

Глеб бросает на него косой взгляд, но я не могу сдержать благодарную улыбку в адрес Ромы.

Мы подходим к какому-то кабинету, и Рома предлагает:

– Подожди здесь минутку, я сейчас все уточню и скажу, когда вы сможете увидеть Соню.

Я киваю. Я чувствую, как все эмоции смешиваются внутри... Глеб стоит рядом, но я больше не чувствую его присутствия. Все, что я ощущаю сейчас – это поддержку Ромы…

Стою у двери кабинета, в котором, возможно, находится Соня, и все внутри сжимается от тревоги. Рома сказал ждать, но каждая секунда кажется вечностью. Я смотрю на закрытую дверь, пытаюсь успокоить себя мыслью, что он разберется, что у Сони ничего серьезного, но это плохо помогает.

Глеб рядом, но от его присутствия мне становится только хуже. Глеб излучает раздражение, а его взгляд жжет затылок. Наконец он не выдерживает:

– Ты что, нарочно все это устроила? – начинает он, и я сначала даже не понимаю, о чем речь.

– Что устроила? – спрашиваю.

– Этот цирк, – он машет рукой в сторону кабинета.

Я моргаю. Я пытаюсь осознать, о чем сейчас говорит Глеб.

– Глеб, ты серьезно? Мы не знаем, что с Соней, а ты сейчас думаешь о каком-то цирке?

– А о чем мне еще думать, Лена? Я смотрю, ты не теряешь времени зря. Флиртуешь с этим Ромой. Улыбаешься как дурочка. Зачем тебе это? Решила, что я больше не достоин твоего внимания?

Я чувствую, как обида растет внутри.

– Флиртую? Серьезно? Я всего лишь...

– Всего лишь крутишь задницей перед чужим мужиком! – перебивает он, и его голос становится громче.

– Ты слышишь себя? – я с трудом сдерживаю крик. – Это мой одноклассник, мы просто разговаривали. Какой еще флирт?

Глеб отступает на шаг, но продолжает давить:

– Никогда бы не подумал, что ты такая, Лена. Все время строила из себя порядочную, а как только встретила какого-то старого знакомого, сразу...

– Сразу что? – перебиваю его я. – Глеб, остановись! Мне никто не нужен, кроме тебя, ясно? И я не делала ничего такого, что могло бы...

– Мне не нужно твое «никто не нужен»! – Глеб рубит воздух рукой, и голос его срывается. – Я не ревную, понятно? Это выше меня.