Неверный. Двойной бумеранг для предателя

5 глава

Когда я вхожу в спальню, Наум уже одет в темно-синюю шелковую пижаму. Полулежа сидит на кровати, на коленях ноутбук. Вид задумчивый и хмурый, между бровей складка. Иногда он работает перед сном, и я к этому привыкла. Обычно я его не трогаю в такие моменты, пока он печатает что-то, но сейчас я слишком взбудоражена и просто не дотерплю, пока он освободится.

– Наум? – зову я его, отвлекая от работы.

Он поднимает на меня взгляд сразу, и я судорожно рассматриваю его лица, пытаясьь по глазам определить, о чем он думает. Вот только он мрачен, взгляд нечитаемый, и меня обдает холодком.

– Ты поговорила с сестрой? – спрашивает он меня неожиданно, и я теряюсь.

– Д-да.

– Если ты пришла просить за нее, то забудь, Маша. Она перешла все границы, расхаживает по дому чуть ли не голая, – цедит сквозь зубы Наум, на лицо падает мрачная тень. – Пусть завтра же съезжает. Иначе я вышвырну ее в подъезд в чем есть. Ясно?

Он буквально выплевывает каждое слово, злится и раздувает ноздри от негодования, и я успокаиваюсь. Настроение у него совершенно не игривое, как было до душа, когда он хотел, чтобы я пошла с ним.

Наоборот. Сейчас он так разгневан, что ему явно не до постельных игрищ. Вон как глаза сверкают от злости.

– Я поговорю с ней, Наум. Завтра же ее не будет.

Я киваю, так как согласна с ним. Не хочу, чтобы сестра вбивала между мной и мужем клин. А она будто только этого и добивается, испытывает наше терпение и постоянно провоцирует скандалы.

Наум снова приступает к работе, печатает что-то на клавиатуре ноутбука, а вот я завариваю себе зеленый чай. В ушах шумит, голова кружится, мне нужно успокоиться.

Выпиваю полчашки, когда слышу, как шум воды в ванной утихает, а вскоре сестра выходит оттуда, громко шлепая босыми ногами по ламинату. Наверняка в ванной еще и лужу после себя оставила. И не уберет же за собой, мне оставит.

Сжимаю ладони в кулаки, считаю до десяти и только тогда решительно иду в гостевую комнату, где располагается Вика.

Вхожу внутрь, плотно прикрываю за собой дверь, чтобы Наум не слышал нашего разговора, и замечаю, что Вика стоит у кровати совершенно голая, спиной к входу.

– Нравится? – игриво хмыкает сестра и плавно двигает бедрами из стороны в сторону.

– Нет, не нравится, – холодно отвечаю я и складываю на груди руки.

– А, это ты, – оборачивается и недовольно цокает Вика, а я прищуриваюсь.

Дыхание становится рваным, сбивается, а я ощущаю себя одновременно злой и оплеванной.

– А кого ты ждала? – цежу я сквозь зубы, а вот сестра предусмотрительно молчит. Дразнит меня специально, будто прощупывает границы, что ей можно, а что нельзя.

– Нам нужно серьезно поговорить, Вика, – говорю я, когда молчание затягивается, а она наконец накидывает на себя свой чертов пеньюар, от которого у меня уже глаз дергается.

– Начало-о-о-сь, – протягивает она недовольно, а вот я едва сдерживаю желание схватить ее за волосы и хорошенько встряхнуть, чтобы прекратила вести себя так демонстративно нагло и дерзко.

– Завтра тебе придется съехать, Вика. Наше с мужем терпение лопнуло, ты злоупотребляешь нашим гостеприимством. Сегодня, так уж и быть, можешь остаться ночевать, а утром чемодан в зубы и вокзал до дома. Ясно?

Я впервые говорю с ней так грубо, но вины больше не чувствую. Наоборот, ощущаю облегчение, что мне удалось, наконец, высказать ей недовольство ее похабным и наглым поведением. Давно пора было. И если бы она не полезла драконить моего мужа, я бы и дальше ходила и молчила, закрывая глаза на ее беспредел.

– Ты серьезно? – выдыхает Вика и упирает руки в бока. – Выгоняешь на улицу родную сестру?

– Не на улицу, Вик. Ты не беспризорница, у тебя и работа есть, и свой, заметь, дом. Ты не бездомная уличная кошка, чтобы я тебя приютила, а потом снова вернула на улицу.

– Вот как ты заговорила, – шипит Вика и сжимает ладони в кулаки, злобно прищуриваясь.

От нее так и фонит недовольством и возмущением, но я вздергиваю подбородок, не собираясь идти у нее на поводу. Не первый год ее знаю. Давно поняла, что это ее излюбленная тактика. Наехать, разжалобить, потом расплакаться и всё равно добиться своего любыми путями. Она как танк, который не видит препятствий и прет напролом.

– У меня нет желания демагогию разводить, Вик. Я не стану ругаться с тобой насчет того, что ты берешь дорогие вещи без спросу, всё же ты моя сестра. А теперь отдай, будь добра вернуть колье, которое ты взяла без разрешения.

– Еще скажи украла! – с вызовом едва ли не визжит сестра, но я не ведусь на ее провокации. Хочу поскорее вернуться в спальню и дождаться утра. Нет никаких больше сил наступать себе на горло, как в подростковые годы, чтобы сестра не обижалась.

– Не вынуждай меня считать тебя воровкой, Вика. Колье верни! – я слегка повышаю голос, и она морщится. Вот только с места так и не двигается, и я скольжу взглядом по комнате.

Останавливаюсь на ее сумке и быстрым шагом подхожу к тумбе. Хватаю ее и резко открываю, собираясь сама найти то, что принадлежит мне, раз Вика считает, что ей всё можно.

– Что ты делаешь? Не смей копаться в моей сумке! – кричит она, пытается толкнуть меня, и сумка от наших толканий в итоге падает на пол.

Содержимое разлетается по ковру, и я мельком замечаю не только косметику, но и новую нераскрытую пачку презревативов.

Кривлюсь и отворачиваюсь, чувствуя легкое отвращение. Вика всегда была неразборчивой в связях, могла переспать с парнем, с которым только познакомилась в клубе. Но за то время, что я замужем за Наумом, успеваю отвыкнуть от такого.

Сглатываю и быстро отворачиваюсь, начиная открывать шкафы. Не обращаю внимания на причитания сестры, которая злится, что я не имею права трогать ее вещи.

– А ты это право имеешь, я правильно тебя понимаю, Вика? – усмехаюсь я, глядя на сестру осуждающе. – Двойные стандарты, не находишь?

Она пыхтит, злится, но сделать ничего не может. Это дома при родителях она могла закатить истерику, и они, чтобы не слушать ее рыданий, всегда шли у нее на поводу. Вынуждали меня уступать ей. Здесь же мой дом, и никто не станет за нее вступаться. И мы обе знаем, что в этой ситуации она неправа. Как бы она не притворялась сейчас жертвой.