Неверный. Двойной бумеранг для предателя

6 глава

Я прикрываю глаза и считаю до десяти. А когда открываю их снова, нераспакованная пачка всё также лежит на виду. Как красный флаг, дразнит и привлекает к себе мой взгляд.

Я дрожащими руками беру пачку в руки, чтобы проверить, вдруг там всё на месте, но вздрагиваю, услышав стон Вики.

– Мм, – протягивает она и переворачивается со спины на бок. Лицом ко мне.

Глаза ее закрыты, но я стою, замерев, и с рвано колотящимся сердцем рассматриваю ее. Проснется ли она или продолжит спать?

Так рано она обычно не встает, так что спустя минуты две я выдыхаю и медленно вынимаю пачку из сумки.

Открываю ее и заглядываю внутрь.

Зажмуриваюсь и сжимаю челюсти, едва сдерживая истерический плач.

Вместо трех квадратиков фольги в пачке всего два.

Второй рукой зажимаю рукой рот, чтобы не вскрикнуть, а внутри вся обмираю, неверяще прокручивая в голове события прошедшей ночи.

Намеки Вики… Неудовлетворенность мужа… Его ночная отлучка… И холодная подушка…

Качаю головой из стороны в сторону, никак не желая признавать, что всё это связано между собой. Части одного пазла, который нужно лишь собрать воедино.

Вика снова ворочается в постели, и я кидаю упаковку обратно в сумку, а сама опускаю взгляд и судорожно ищу взводом пропажу.

Мысль о том, что муж мог переспать с Викой ночью, пока я спала, терроризирует и отравляет мой разум, но я стараюсь гнать ее от себя подальше. Не хочу пока верить, ведь это всего лишь косвенные улики.

Я не стараюсь ходить по комнате на цыпочках, обшариваю каждый угол, но ничего не нахожу. Ни сам презерватив, ни даже упаковку от него.

Вика спит, как убитая, только скидывает одеяло, и я замечаю, что она под ним совершенно голая.

Сжимаю зубы сильнее, слышу даже их скрежет друг об друга, но сдерживаю желание стащить ее с постели за волосы.

Хочется ударить ее, пнуть, заставить проснуться и всё мне объяснить, но я насилу сохраняю терпение.

Сначала нужно найти самую главную улику, ведь Вика может и соврать мне, даже если у них с Наумом ничего и не было. Просто чтобы помотать мне нервы и получить удовольствие от того, что мне будет больно.

Вика завистлива и сделает всё, чтобы мне моя богатая, как она считает, жизнь не казалась медом. Она из тех, кто напакостит и еще добьет тебя.

– Где же он, – шепчу я, переворачивая весь дом в поисках латексной резинки.

Каждый раз, когда захожу в новое помещение, разум, отравленный горечью и обидой, подкидывает мне отвратительные сцены, где у моей сестры с мужем могла быть близость.

В ванной я осматриваю всё еще тщательнее. Касаюсь даже стиральной машины, раскачиваю ее, пытаясь понять, смогла бы услышать этот стук о стену через закрытые двери.

Рассматриваю зеркало в поисках пятен от ладоней мужа и сестры, но на нем только брызги от зубной пасты. Уверена, что от Вики. Утром на это как-то не обратила внимание, а сейчас каждая деталь остро бросается в глаза.

Меня так трясет, что я даже перебарываю свою брезгливость и переворачиваю вверх дном мусорное ведро у унитаза. Надеваю перчатки и перебираю мусор, но там ничего нет.

Становится противно от самой себя, но я так взвинчена подозрениями и ревностью, что именно это мной и двигает.

Во всех комнатах пусто, а последней остается кухня. Огибаю обеденный стол с отвращением, кошусь на подоконник, но встряхиваю головой. Такими темпами я сама себя с ума сведу, а к приходу мужа мне нужна ясная голова.

Последнее место, которое я еще не смотрела, это мусорное ведро под раковиной, но когда я открываю его, холодею. Оно пустое. Совершенно.

А ведь вчера вечером было наполовину полное, это я точно помню.

– Что ты делаешь? – раздается вдруг позади сонный голос сестры, и я резко оборачиваюсь, увидев ее на пороге кухни.

Мои руки дрожат, щеки горят от прилива крови, а я еле разбираю ее слова, так как в ушах шумит, а меня саму так штормит, что едва не шатает.

Я хватаюсь за край столешницы и осматриваю Вику с головы до ног, пытаясь найти в ее внешнем виде что-то, что может опровергнуть мои подозрения или их подтвердить.

Вика на этот раз одета попроще. Широкие спортивные штаны и обычная белая футболка-поло. Антисексуально.

– Что же ты не в одном белье или пеньюаре? – усмехаюсь я с горечью и захлопываю дверцей шкафа под раковиной.

– Что за допрос с утра пораньше? – фыркает Вика и зевает, даже не прикрыв рот. Волосы взлохмаченные, зубы явно еще не чищены, лицо не умыто.

Это когда Наум в доме, она при параде, никогда не позволит себе выйти из комнаты в таком виде, а когда его нет, весь лоск с нее слетает, и она позволяет себе выглядеть просто.

– Ты собрала вещи? – холодно спрашиваю я ее и сжимаю челюсти.

– Ну Маш, не нуди, – протягивает она и потягивается, хрустя косточками. – Ты лучше приготовь мне что-нибудь на завтрак, такая ночка тяжелая выдалась, я голодная жуть.

Я отшатываюсь, ощущая, как по телу разливается едкая горечь, а внутри оседает гадкое чувство омерзения и унижения.

Вика не обращает на меня внимание и разворачивается, явно не собираясь сегодня съезжать, а вот меня разъедает чувство досады и зарождающейся ненависти. Не только к мужу и сестре, но и к себе, ведь всё у меня было буквально под носом, а я закрывала на всё глаза.

Глупая гусыня, которая ставит интересы близких выше своих.

Любая другая на моем месте сразу бы выгнала наглую беспардонную сестрицу, которая захотела соблазнить ее мужа.

А я… А я была уверена, что мой муж не такой, как все. Что он любит меня, что никогда не посмотрит на другую, даже на мою сестру-близняшку.

Когда Вика уже хочет уйти, я кидаюсь к ней, хватаю за локоть и резко тяну на себя, не церемонясь. Она вскрикивает, хмурится, но я всё равно припираю ее к стене.

– Ты выкидывала мусор? – задаю я глупый вопрос, ведь достоверно знаю, что эта королевишна до бытовых дел не снисходит.

– Ты что себе позволяешь вообще? – шипит Вика и потирает ушибленное о стену плечо. – Какой еще мусор? Я тебе в служанки не нанималась. Сама вынесешь, если так надо.