Неверный. Двойной бумеранг для предателя

7 глава

Я напряженно вглядываюсь в лицо мужа. Внимательно рассматриваю каждую знакомую черточку, пытаясь понять, изменилось ли в нем что-то.

Пресловутая женская интуиция молчит, а вот тревожность повышается до критического уровня, едва не загоняя меня под плинтус панической атаки.

Сердце рвано и беспокойно стучит. Тук-тук-тук.

Я сглатываю и молчу, в то время как Наум не замечает моего нервного состояния и спокойно раздевается. Ставит сумку на тумбу, вешает пальто на крючок, поддевает носком пятку одной туфли, затем второй. Смотрится в зеркало, поддевает пальцем галстук и ослабляет его.

Время для меня тянется безумно медленно. Кажется, что прошел час, хотя на самом деле меньше минуты.

– Где ты был? – вырывается у меня, как в анекдоте “Дорогой, где ты был?”

Вопрос глупый и задан неправильно, ведь Наум не знает, что я имею ввиду ночь, и я это быстро понимаю, но прикусываю губу и напряженным взглядом изучаю каждое движение мужа. Всё жду, что он в чем-то проколется, поведет себя по-другому, и я смогу выдохнуть, прекратив себя истязать.

Вот только всё будет зависеть от исхода сегодняшнего вечера.

– Что? – удивленно смотрит на меня Наум и слегка кривит губы в непонятливой насмешке. – Я с работы, Маша, что за странный вопрос?

– А, да, – бормочу я, чтобы он не понял, что я спрашивал о другом, а сама опускаю взгляд, скольжу по телу снизу вверх и снова залипаю на его подбородке.

– Что у нас сегодня на ужин? – спрашивает как ни в чем не бывало Наум, а я теряюсь от его спокойствия.

Он ведет себя, как обычно, и все вопросы застревают у меня в горле.

– На ужин… – хриплю я и мотаю головой, не в силах сказать, что ничего.

– Закажем что-нибудь? – догадывается он и на удивление не злится, что настораживает.

У него благодушное настроение, и это только усиливает мои подозрения. Мучает, не давая расслабиться, но и страх не убавляется.

Я боюсь задать интересующий меня вопрос напрямую в лоб. Надеюсь, что мои подозрения ложные, а если так, то Наум всерьез обидится, что я могла так гнусно о нем подумать. Оклеветать.

Разозлится, что не доверяю ему, своему мужу. И будет в своем праве. Я это понимаю и оттого тяну, пытаясь узнать правду по косвенным признакам. Но их нет. Совершенно нет.

– Надеюсь, на двоих? – добавляет почти сразу Наум, и до меня не сразу доходит, о чем он спрашивает.

– Вику я выгнала, – добавляю я тихо и прищуриваюсь, не отводя взгляд от его лица. – Ты не против?

– Против? – ухмыляется Наум так широко, что это даже неприлично в такой ситуации. – Да я рад, Маш. Наконец-то в доме будет тишина, пропадет вонь от ее явно советских духов, и никто перед глазами задом своим костлявым крутить не будет.

Задом крутить… Эта фраза меня неприятно цепляет за живое. Неспроста он ведь выделил эту привычку Вики.

А с другой стороны… Если бы они переспали, разве он не был бы рад, если бы она наоборот осталась погостить у нас подольше?

Успокоиться мне не дают очередные сомнения.

Может ведь быть и наоборот. Хочет держать ее подальше от меня, чтобы она не сболтнула мне о его измене. Разве нет?

Прикусываю губу и снова осматриваю его с головы до ног и обратно, но он как всегда выглядит опрятно, с иголочки. Будто не с работы пришел, ведь совсем не помятый.

Уходит в спальню, снимает с себя костюм и переодевается в домашние спортивные штаны и хлопковую однотонную белую футболку.

Он у меня педант. Для дома всегда покупает отдельные вещи в специализированных отделах, строго натуральные ткани. И меня к этому приучил, что казалось для меня первое время расточительством.

В моей семье так не делали. Дома мы носили то, что устарело и облиняло, что стыдно носить на улице.

– Ты расстроилась, Маш? – хмурится Наум, заметив, наконец, что я взвинченая и дерганая. – Понимаю, что Вика твоя сестра, но она уже не твоего уровня. Плебейка. Разве ты не чувствуешь и не видишь, какие вы разные? Она тянет тебя на дно и заражает каждый день своей гнилью. Завидует тебе и пытается утянуть за собой вниз.

– Так говоришь, будто все не особо состоятельные завидуют тем, у кого есть достаток, – хмыкаю я, так как мне становится неприятно от его слов. Ведь не так давно и я относилась к этому плебейскому классу. – Выходит, мои родители такие же, по твоему мнению? И я до встречи с тобой?

– Я такого не говорил, Маш, – вздыхает Наум и качает головой. – Просто сестра у тебя… ммм… специфическая.

Он явно хотел сказать нечто другое, но не стал усугублять и без того напряженную ситуацию.

– Но тебе это нравится, – не то констатирую, не то спрашиваю я его.

Вскидываю голову и впиваюсь взглядом в его глаза. Хочу проникнуть ему в голову и узнать, что он в этот момент думает. Чтобы точно знать, стоит ли мне переживать и изнемогать в подвешенном состоянии.

– Мне? Что за чушь? – вздергивает бровь Наум и изучает меня куда внимательнее. Подозревает, что я неспроста завела этот разговор.

– Где ты был ночью? – формулирую свой вопрос четче, чтобы у него не осталось сомнений, что именно я хочу узнать.

Он не отвечает. Смотрит на меня нечитаемым взглядом, и у меня мурашки по коже от его невозмутимости. Глядит так, словно это я в чем-то перед ним провинилась, а не наоборот.

Я нервничаю сильнее, а он всё не отвечает. Будто специально мучает меня, истязает и ждет, что это я в чем-то признаюсь.

Я скрещиваю пальцы за спиной, чтобы он не видел, как я заламываю их, но бегающий взгляд выдает меня с головой.

– Что происходит, Маш? – недовольно и в то же время зло спрашивает у меня муж. – Что эта дрянь тебе напоследок наплела?

– Почему наплела? У меня что, по твоему, своего мнения нет? – с легкой обидой спрашиваю я, так как гнев Наума, направленный на меня пока без причины, уязвляет и обижает. В последнее время я стала слишком чувствительна, тянет плакать по поводу и без.

– Своего мнения? – протягивает, повторяя за мной, Наум, и его голос кажется мне звучащим издевательски. – Всю эту неделю мне кажется, что так оно и есть, Маш. С тех пор, как твоя сестра приехала и поселилась у нас в квартире, ты нервная, не можешь успокоиться и подозреваешь всех вокруг.