Неверный. Двойной бумеранг для предателя

10 глава

Вика не вдается в подробности, что делает у мусорки моего дома, но судя по отрывочным предложениям, здесь неподалеку живет ее ухажер. Он ее бортанул и в одном белье выгнал из дома, когда они поцапались, и Вика его обложила трехэтажным русским.

– Ты уже взрослая, Вик, пора научиться сдержанности, – злюсь я, не удивленная, что она попала в такую ситуацию.

Она еще с подросткового возраста была без тормозов, не видела краев и не контролировать, что и кому говорит. За то и получала часто. Это и стало в свое время одной из основных причин, почему я сменила прическу. Меня часто путали с ней, и порой я получала лещей вместо нее.

– Давай только без нравоучений, Маш, – недовольно бурчит Вика, пока натягивает на себя мою одежду.

Она выкобенивалась поначалу, чтобы я принесла ей что-то более красивое, платье там, но когда я пригрозила, что заберу и эту спортивку, если она не прекратит трепать мне нервы, немного успокоилась.

– Давай без давай, – цежу я, а затем делаю шаг вперед. – Ты мне ничего не хочешь объяснить, дорогая?

Голос у меня становится елейным, и меня аж саму передергивает. Не привыкла я быть в этом амплуа, не люблю скандалить с людьми и конфликтовать, но и оставить просто так выходку сестры не могу. Она тогда совсем сядет мне на шею. Вон уже как нагло ведет себя, когда я пришла ей на помощь.

Ну не могу я отказать ей. Она, конечно, бесит меня, выводит на агрессию, но черту, за которой к прошлому нет возврата, не переходит.

Пока не переходит, звучит внутри меня шепот, но я от него отмахиваюсь. Я слишком мнительная, и это портит мне жизнь.

– Я же сказала, что не поладила с ухажером, вот и всё. Что еще ты хочешь от меня услышать? Как меня унизили? В подробностях? – выплевывает зло Вика, и я отшатываюсь.

Она из тех людей, которые мастерски умеют загонять человека в чувство вины. Но в этот раз я держу оборону крепче. Хватаю ее за локоть и сжимаю его с силой.

– Ты зачем моему мужу свои фотки отправила?!

Голос мой звенит от напряжения и дрожит, и последнее меня раздражает. Ну неужели я даже наехать не могу без этой слабости? Как будто вот-вот расплачусь.

– А, ты про это, – лениво отмахивается от меня Вика и поправляет на себе мой спортивный костюм, разглядывая его с недоумением. Она-то привыкла к облегающей одежде. Лосины там, маечки, топики, которые носят нельзя-грам-дивы в тренажерные залы.

– Я жду! – с нажимом повторяю я, а сама пытаюсь выхватить взгляд сестры. Понять, чего она хотела добиться. Неужели и правда собиралась соблазнить Наума за моей спиной?

Эта мысль не доставляет мне удовольствия. Злит. И что особенно неприятно, вызывает грусть и досаду. Не хотелось бы, чтобы родная сестра становилась для меня врагом. Что может быть хуже кровной вражды самых близких друг другу людей?

– Да ошиблась номером, – закатывает глаза Вика, цокает и выдергивает из моей хватки локоть. – Говорю же, ухажер у меня тут. Я его номер не сразу сохранила, там всего на одну цифру номер отличается. А когда заметила, уже поздно было. Наум твой меня заблочил. Я и объясниться не успела.

В ее голосе звучит обида, но мне на нее совершенно плевать.

– Ты думаешь, я в это поверю? – вздергиваю скептически бровь.

– Не веришь, вот смотри.

Она открывает в телефоне переписку, открывает вкладку “О контакте”, и там высвечивается номер. Вглядываюсь и недоверчиво хмыкаю. Номер и правда один в один, как у Наума. Только последняя цифра у мужа один, а у этого абонента под ником “Скала” цифра четыре.

– Ну? Убедилась? – фыркает Вика и забирает у меня резво свой телефон. – И не стыдно такое о собственной сестре думать?

– Ты же сама говорила, что…

Она не дает мне договорить, насмешливо хмыкает.

– Я же пошутила, Маш. Мы же сестры, думаешь, я стану тебе гадить? Просто хотела держать тебя в тонусе, а то ты в своем болоте совсем зачахла.

Неуверенно замираю, не понимая, как реагировать на ее слова. Звучит убедительно, да и чего греха таить, мне хочется верить, что это правда.

– Наум запретил мне приглашать тебя домой, – говорю я, давая Вике понять, что жить у нас больше не получится.

– Больно надо, – фыркает она. – Я тут квартирку сняла неподалеку, в двух кварталах всего. Считай, соседями будем.

– Откуда деньги взяла? – прищуриваюсь я, ведь сестра говорила, что на мели.

– Да так, помогли, – пожимает она плечами, не горит желанием вдаваться в подробности, а я вдруг ловлю себя на мысли, что ничего и не хочу знать.

В одном Наум прав. С Викой лучше держать дистанцию.

Мы расходимся, и я успеваю попасть домой до того, как возвращается муж.

На душе легко, и к ночи у нас обоих игривое настроение. Впервые за долгое время наши желания совпадают, и на утро я просыпаюсь с улыбкой на лице. Довольной. Как у мартовской кошки.

– Ты такая сладкая у меня по утрам, Машунь, – шепчет мне на ухо Наум, прижимая к себе после бурной ночи, а я краснею, нежась в его крепких объятиях.

– Ты что, снова готов? – хихикаю я, остро ощущая, как он меня любит. – Утренней зарядки у нас давно не было.

– Всегда готов, – порыкивает, но разочарованно отстраняется, когда звучит трель будильника. – Вечером продолжим наши упражнения, Машунь. Дико хочу с тобой в постели поваляться, но мне срочно в офис надо. Сегодня финальное подписание контракта. А вот когда я вернусь…

Он многообещающе покусывает меня за плечо, и я взвизгиваю.

Умеет он привести меня в тонус, никакая Вика не нужна.

Настроение у меня до самого вечера окрыленное, и когда мне в очередной раз ближе к ужину звонит Вика, я даже не испытываю привычного раздражения.

– Маш, я тебя не сильно отвлекаю? – голос ее звучит хрипло, и я настораживаюсь. – Можешь принести мне лекарства? Я тебе список сообщением кину.

– Что случилось?

– Да продуло, температура тридцать восемь, скорая вот уехала, а у меня сил нет до аптеки дойти.

– Доставку закажи.