Неверный муж

Глава 3

Герман

С порога «Эстет Медикал» меня перехватывает новая медсестричка, имя которой навскидку я не вспомню. Её подбирал мой коллега и верный друг, Матвей Соболев. Титул моей правой руки его устраивает больше, чем номер 2 в моей же клинике.

— Вас ждёт Валентина Николаевна у себя в кабинете.

«Аня», читаю на её бейджике имя. Дёрнув уголками губ в подобие улыбки, направляюсь сразу к Григорьевой.

Уже пожалел, что выделил ей целый кабинет. Мои клиенты могут и без этого навязанного аппендикса обращаться к ней, минуя все эти условности. Мне ещё хватает мозгов не переселить Валентину полностью сюда со своей техникой. Хотя она этого очень хочет, только в глаза напрямую не говорит. Обходится женскими штучками, которых я стараюсь на корню рубить и делать вид, что очень занят либо не замечаю.

— Валентина Николаевна, — прикрываю за собой дверь. — К чему такая официальность? Или есть повод? — подбираюсь, ожидая любого подвоха.

— Герман, — откидывается на спинку кресла, облизывая пухлые губы. — У нас, кажется, получается.

— Да, что ты? — пропускаю смешок. — Мы прошли на следующий этап?

— Нас будут ждать через час, — согласно кивает. — В комиссии есть мой человек, — многозначительно ухмыляется.

— Деньги? — склоняю голову. — Сколько?

— Ну, какие деньги, Герман, когда на кону эстетическое здоровье людей? — принимая вертикальное положение, медленно, словно, грациозная хищница направляется ко мне. Очень опасная хищница. — Если мы получим патент… Ты понимаешь, какие перспективы у нас будут? Сколько мы сможем на этом получить?

— Процедура патентирования довольно сложная, Валь, — шумно выдыхаю. — Недостаточно предоставить комиссии новый метод абдоминопластики, сократив среднее время операции с четырех часов до трёх, а также максимально ускорить процесс регенерации тканей. Здесь важно учесть применимость и подогнать под стандартизацию.

— Для этого у тебя есть я, — обвивает мою шею руками. — Я договорилась с первой поставкой из Германии. Через месяц аппарат обещали доставить с полной документацией, если мы поторопимся внести первый взнос. Все ждут только тебя, Герман

— Через два дня мы должны быть в Москве, — обхватываю ладонями тонкую талию, отчего Валя томно закатывает глаза. — Без патента нам там делать нечего.

— Всё будет, — сбивчиво шепчет, накрывая мои губы своими.

Короткий поцелуй воспламеняет во мне все мужские желания, которые можно выплеснуть здесь, в кабинете, даже не запирая должным образом дверь. Эта женщина знает, как меня завести с полуоборота, подстёгивая на безумства.

Толкая ладонью мне в грудь, Валентина подводит меня к дивану.

— Ну, же… — расстёгивает маленькие жемчужные пуговички на блузке. — Не в первый раз, Гер, чтобы изображать примерного семьянина.

Да, не в первый.

— Ты становишься обычной склочной ревнивой бабой, — криво усмехаюсь. — Но кое-что ты делаешь, как первоклассная… — стреляю глазами в вздыбленную ширинку.

Знаю, что рискую получить за дерзость отсутствием патента, отсутствием финансирования на новую клинику в Москве, да и вообще приумножению капитала, к которому стремлюсь, которого заслуживает Рамина с Ангелом.

— Как скажешь, — присаживается на колени, чётко понимая, что я от неё хочу.

Валентина не обманула меня, что имеет своего человека в комиссии патентирования. Но есть одна маленькая формальность в лице моего конкурента и однокурсника Васнецова. Он почувствовал дух соперничества и стал рыть в моей клинике, подговорив одну из медсестёр. Девушка была поймана на лжи и во всём призналась. Можно было бы привлечь внимание полиции, но это лишняя шумиха, которая никак не должна муссироваться СМИ. Мы должны быть стерильны, как инструментарий в операционной.

— Завтра я буду у себя, — Валентина долго смотрит в лобовое окно своей машины у нашей клиники. Она решила побыть моим водителем, пока я разбирался с бумагами и делал некоторые несущественные правки. — Приедешь?

— Операция у Симоненко, — не глядя на неё, бубню. — Потом девушка перейдёт к тебе. Деньги у неё есть. Экономить не будет.

— Восстановление после родов, — хмыкает она. — Твоя жена сама восстановилась? Или…

— Рот закрой, — вырывается несдержанно. — Мы договорились с тобой на берегу, что я не разведусь. Говорил?

Григорьева нервно стучит по кожаной обивке руля, затем нервно кивает.

— Могла бы и до дома тебя подвести. Я знаю адрес, — меняет тему.

Конечно, она всё обо мне знает.

— Ещё есть дела в клинике, — захлопываю папку. — Обещал Матвею перехватить его пациентку, чтобы не заскучала, ожидая своего доктора.

Рамина… Как не вовремя. Сбрасываю вызов. Валентина видит это. Улыбается. Я просто зол, а срывать очередную вспышку на ней не хочу. Итак, девочке досталось этим утром. Её ревность оправдана. Но не сейчас, когда у меня такие перспективы, о которых не мог даже мечтать.

Передав пациентку Соболеву, провожу ещё некоторое время у себя в кабинете. Дела… Бумаги… Медицинские карты пациентов… Фотографии «до» и «после». Подшиваю всё и собираюсь, наконец-то, домой.

Дом встречает меня тишиной. Разувшись, поднимаюсь сначала к дочке. Спит моя хорошая. В детской даже пахнет по-особенному. Парным молоком и чем-то сладким. Рамина тоже спит, свернувшись калачиком, на маленьком розовом диванчике.

Бесшумно выхожу.

На кухне открыт ноутбук. Запись практики по йоге с участием моей жены. Красивая. Юная. Неопытная и наивная в своей простоте.

Влюбился, как пацан, когда она пришла ко мне подкорректировать носовую перегородку после аварии. Точнее Рамину привёл ко мне её брат, Василь. После той автокатастрофы они потеряли родителей. А она чудом выжила.

— Давно вернулся? — сонно звучит голос жены.

— Недавно, — открываю холодильник.

— У Ангела прорезались четыре зубика! — обнимает меня со спины. — Это стоило двух бессонных ночей, — кожей чувствую её улыбку.