Неверный муж

Глава 5

Герман

Не думал, что понятие воскресного папы каким-то образом коснётся и меня.

Возвышаясь над малышкой, не соображу во что же мне её нужно переодеть перед сном. Оставить в одном памперсе, надеть лёгкий розовый комбинезон или… Вызвать экстренно няню на два часа, а самому спокойно подготовиться к визиту в Москву?

Ангел сонно трёт небесно-голубые глазки и открывает ротик, чтобы сладко зевнуть.

Не думал, что настолько погрузился в трудовые будни, которые неминуемо слились с выходными.

Так было не всегда. С появлением Рамины в моей жизни наступили кардинальные изменения, вылившиеся в брак и рождение ребёнка.

Если не знать нашей истории, то, возможно, кто-то бы подумал, что Рамина меня скрутила в бараний рог своей беременностью. Это не так. Было всё по-другому.

Любовь с первого взгляда?.. Вероятно. Ну, как я мог себе объяснить, что после нашего знакомства в моём кабинете тем же вечером я порвал со своей постоянной любовницей? Тридцатилетняя Варвара не питала уже надежд затащить меня в ЗАГС, довольствуясь двумя-тремя встречами у неё дома. А мне вдруг стало всего мало и захотелось чего-то настоящего, что отражалось в несчастных глазах Рамины.

Я был обязан ей помочь. И помог. Реконструкция носовой перегородки с частичной пластикой, превзошла все ожидания. Или же мои действия в отношении неё были напитаны совершенно иными чувствами и эмоциями, чем к обычным пациентам клиники.

— Па-па, — дочка тянет ручки в рот. — Ням. Ням. Ням, — жадно облизывает пальчики.

И тут я вспоминаю, что не накормил её обедом.

Хочется ругнуться матерным словом, описывая всё внутреннее своё состояние. А ещё меня обварило кипятком чувством злости на Рамину. Могла бы и завтра сходить к своему братцу и его шпионке по мою душу.

Два часа из жизни дочери мне показались настоящим адом, словно меня вырвали из привычной и размеренной жизни и дали на руки ребёнка со словами: «Ну, вы же отец. Разберётесь, что к чему».

Жена оставила на плите суп. Налить его в глубокую тарелку. Ложка? Большая уже – обычной поест.

Поначалу я пытался её кормить сам, но Ангел соизволила проявить небывалую упёртость и отобрала у меня ложку. Пока я разговаривал с Матвеем по телефону, дочка с особым интересом наблюдала как стекает с неё суп прямо на пол. Следом полетела тарелка и всё, что стояло на столике.

Грохот и звон разбитой посуды по моим натянутым нервам. Сорвался на малышку. Не специально.

Постепенно злость на Рамину откатывает тёплой волной, оставляя мерзкое послевкусие того, что я её редко хвалю. И снова возвращается с гнилостным эффектом от осознания, что она знала про мою поездку и как она важна для нашей семьи. И всё равно укатила к братцу.

Надо было сразу вызвать няню и не вымораживать себе мозг, как успокоить кроху.

Оставив Рамине уборку на кухне, после небольшого устроенного супового экшена, перебираюсь с Ангелом обратно в детскую.

Горшок. Смена памперса. Переодевание в чистое.

— Да что такое?.. — с рычащими низкими нотками в своём голове.

Ангел улыбается и совершенно не хочет спать. Похоже «вымотался» от нашего общения лишь я.

— Валь, не сейчас, — сбрасываю часть негатива на Григорьеву, принимая от неё вызов — Что-то срочное?

— Патент условно наш, — звенит победно её голос. — В Москве уже знают. Ждут нас.

— Условно? — напрягаюсь, отворачиваясь от дочери. — Какие игры ты затеяла?

— Без официального опубликования информации в СМИ, Герман, — ироничный смешок. — Все мои игры, только в твою пользу.

— Без этого давай, — чеканю. — Встретимся в аэропорту, как договаривались, — отбиваю вызов.

Дочка лепечет тарабарщину, пока я стою истуканом, обдумывая возможные «условности».

Григорьева не дура, чтобы не оставить малейшей лазейки для себя любимой, натягивая нити на моих руках и ногах.

Мне нужны её связи, а ей нужен «я», как инструмент для достижения своих благ. Мы используем друг друга. Аморально, но честно.

Ангелина, издав жалобный писк, скатывается с дивана. От картины ужаса и возможных последствий ловлю её буквально в сантиметре от столкновения маленького носика с ковром.

— Напугала, — крепко прижимаю к себе, в попытке вернуть ей улыбку. — Как же ты меня напугала, любимая.

С последним словом на свободу вырывается моя тоска по домашнему теплу и зависимость от постоянных профессиональных побед.

Первое связано с невозможностью быть столько с дочерью, сколько возможно. Я уже пропустил многое в силу своей занятости, чтобы достать самую яркую звезду с неба для своих девочек. Всё компенсируется позже.

Второе завязано с постоянной гонкой за место под солнцем. Воронцов, чтоб его, дышит в спину. Я всегда буду на два шага впереди зарвавшегося мерзавца, как бы он не плевался своим ядом.

Когда я смогу остановиться? Это как наркотик, движимый силой, знаниями, практикой и почтением в кругу избранных.

Сев на фитбол, усаживаю на колени дочь. Я видел как Рами укачивала так, когда ни в какую не могла уложить её спать без видимых на то причин.

Сработало.

Переложив Ангела в кроватку, присаживаюсь на детский диванчик.

Два дня назад тут спала Рамина. Зарывшись носом в подушку, жадно вдыхаю. Пахнет моей девочкой.

Чем-то приходится жертвовать. На алтаре слишком много, чего не позволит себе любящий муж. Иначе я так и остаюсь аутсайдером по жизни, как мой отец.

Васнецов не опирается на совесть, поступая мерзко. Не выиграть добротой и порядочностью. Запишут все лавры за другими. Более смелыми.

Лёжа на боку, наблюдаю за Ангелом, пока сознание окончательно не уплывает в состояние дремоты.

Ненавижу сны. Тревожные. Содержащие не самые приятные урывки воспоминаний.

Мой отец был талантливым хирургом. Спился от отчаяния не стать тем самым номером один. Мама поддерживала его изо всех сил, пока сама не сгорела от болезни за один месяц.

Нужно проснуться.