Неверный муж

Глава 7

Рамина

Перед мысленным взором яркой вспышкой проносится видение моего прошлого.

В тот роковой вечер я и мои родители возвращались домой с моей официальной помолвки. Папа настоятельно рекомендовал мне в мужья своего верного партнёра по бизнесу. Кто знал, что с моего семнадцатилетия меня так отец готовил к браку с ним.

Он приглашал его на праздники, всегда был вхож в нашу семью. Мужчина не вызывал у меня бурную симпатию. Под сорок. Лысый и довольно упитанный. Я его воспринимала, как папиного друга и никак не могла помыслить, что с этим человеком мне через год придётся лечь в одну кровать и наречь его своим мужем.

В мусульманской семье не принято, чтобы в открытую оспаривать решение главного в семье. Даже с учётом того, что я наполовину другой крови. Из тех, кто волен решать свою судьбу, вопреки желаниям других.

Мама не могла противостоять ему. Ни силой. Ни знаниями. Она сама сбежала от своих родителей, чтобы загнать себя в золотую клетку. Обещанного ей образования моим отцом она так и не получила, а потом в нём не было смысла.

Одному Василю повезло. Он не стал преклонять перед отцом колено и пошёл своим путём, отказавшись от своей навязанной невесты. Брат практически сразу встретил Софи. Стали жить вместе. Естественно наши родители такой союз не одобрили, а отец и вовсе крыл его последними словами, унижающими его честь и достоинство.

Каково же было удивление этого Антона Львовича, получив голословный отказ от меня в праве обладать мной на законных правах.

Мне запретили говорить за столом. Если только жених пожелает услышать мой голос. Разрешалось отвечать односложно. Лучше «да», чем «нет».

Мужчина смутился лишь на миг. Ласково улыбнулся мне, а потом пообещал, что будет не только верным и любящим мужем, но и чутким любовником.

И тут меня прорвало.

Я так плакала, что отцу пришлось буквально волочить меня до своей машины за шкирку. Мама вдогонку залепила звонкую пощёчину, приговаривая про стыд, позор и отсутствие воспитания. Добавив, что Антон Львович обязательно из меня воспитает тихую жену и верного друга.

Подул сильный ветер. А вскоре начался ливень, застилающий нормальный обзор на дорогу. Дворники не помогали. Отец не желал слушать мать, которая умоляла его снизить скорость и успокоиться.

Авария. Столкновение с грузовой фурой покалечило мою жизнь и унесла ещё две родных. Работа с психологами уверила меня в моей же невиновности. Отец был пьян. Он вообще не должен был садиться за руль. Злоба, приправленная чрезмерным адреналином и алкоголем, сделала своё дело. Про таких говорят «море по колено».

Василь оформил надо мной опеку до моего восемнадцатилетия. Заставил поступить в институт, не принимая во внимание, что на моём лице «месиво», а внутри телесной оболочки покалеченная душа.

Софи нашла лучшие клиники. Меня перевозили из одного места в другое. И когда очередь подошла к ринопластике, то выбор пал на новый центр пластической хирургии в нашем городе.

«Эстет Медикал» запомнился мне тёплым местом, навсегда соединивший наши души. Мою и Германа. Именно в неё я влюбилась.

Облизав сухие губы, смотрю в потолок. То было прошлое. Оно отболело, и я его развеяла, как пепел по ветру.

В настоящем в чувство меня приводит оглушительный плач Ангела. Подрываюсь с кровати и несусь в детскую. Заключаю дочку в объятия. Зацеловываю пухлые щёчки. Не могу надышаться одуряющим запахом счастья.

Неужели, Герману ничего этого не нужно было? Зачем позвал меня замуж? Почему не сдержал свою клятву не делать мне больно?

Слёзы тонкой струйкой скатываются по щекам. Пустота внутри меня поглощает весь резерв, оглушая своей потребностью бросить всё и найти укромное место, чтобы остаться со своей болью наедине.

У меня есть дочь. У меня есть Василь и Софи. Я не одна. Мне нельзя закрываться.

Ангелина, почувствовав неладное с её мамочкой, только набирает обороты. Хлюпая и подвывая, она приклеивается всем своим крохотным тельцем ко мне.

— Не отдам, — вторю её же интонациями, захлёбываясь от своих слёз. — Девочка моя, любимая. Не отдам… Всеми конечностями вцеплюсь, если только посмеет, — вою раненой волчицей, что до последнего будет отбивать своего детёныша.

Герман мне изменил, или, возможно, собирался это сделать там, в Москве. А вдруг он ничего не знал?.. Вдруг эта женщина специально спровоцировала, чтобы потом его тёпленького, после истерики жены, уложить в свою кровать и успокоить?!

Муж никак не выказал своего положения. Не опроверг и не согласился. Трусливо сбежал, спасаясь в своей работе.

За приготовлением ужина и последующим купанием дочери перед сном, я понемногу прихожу в себя.

Надо позвонить Василю. Рассказать. Получить братское тепло и уют его дома. Останавливаюсь.

Это всё моё воспитание, выдолбленное годами на подкорке! Нельзя жаловаться на своего мужчину! Нельзя! Нельзя! Нельзя! Что происходит в семье – остаётся в семье.

Рука сама тянется к телефону. Снимаю блокировку. Два сообщения от мужа. Последнего от него, как предупреждение. Очередное.

Герман: «Девочка, губы дуть потом будешь. Я беспокоюсь.»

Рамина: «Я это и делаю, Герман. Не оставила Ангела в ванне ради твоего сообщения.»

Растираю область солнечного сплетения до боли. Там пустота. Вырвали душу. Опустошили сосуд. Обнулили, умножив на горькое стечение обстоятельств супружеской жизни. Прикрыв глаза, прислушиваюсь к себе.

Не прощу… Не прощу… Не прощу.

Герман: «Люблю тебя.»

Читаю, не испытывая никаких эмоций. Откат будет. Он непременно нагрянет, когда надо будет закрыть глаза и погрузиться в расслабляющий сон.