Неверный муж

Глава 10

Рамина

Вернувшись в дом Василя, я могу, наконец-то, спокойно выдохнуть. Прижать малышку к груди без опасения, что её могут вырвать у меня из рук.

В наших семьях, если у женщины закрадывались мысли о том, что она хочет уйти от своего мужа, то с большой вероятностью всё заканчивалось рукоприкладством. Страх лишиться своего ребёнка велик и превышает многие другие желания, относительно своей воли.

Мало, кто рискнёт обнулить свою жизнь, тем самым, обрекая себя на родовое проклятие и невыносимые муки страданий по любимым детям.

Времена менялись, но не менялось диктаторское отношение к женщинам у наших старейшин, как было велено их называть в узких семейных кругах. К ним прислушивались, к ним ходили за советом, с их мнением считались, как с единственным верным.

Вот… И у меня паника разыгралась. Вдруг Герман захочет забрать Ангела, наказав меня таким образом? У меня нет опыта, чтобы с точностью предопределить свою дальнейшую судьбу, не разрывая свою жизнь с жизнью нашей общей дочери.

Одно могу себе обещать, что никогда не прощу Германа.

Разложив немногочисленные вещи по полкам в шкафу, раскладываю новый переносной манеж-кровать. Укладываю внутрь рулонный матрасик.

Для уюта в этой импровизированной кроватке Софи ещё купили постельное бельё, ортопедическую детскую подушку и мягкое клетчатое одеяло.

За всеми хлопотами я так устала, что позволила себе лечь пораньше вместе дочерью. Софи предложила перед этим мне ужин, но я вежливо отказалась, сославшись на усталость. Девушка буравила меня тяжёлым взглядом, но спорить со мной не стала.

Сквозь мутную пелену затуманевшегося сознания дремотой, слышу злое шипение Софи. Она с кем-то разговаривает. Неужели, брат узнал о нас?! Она мне клятвенно обещала не рассказывать ему, пока он не переступит порог своего дома.

Прислушавшись, испуганно распахиваю глаза. Лучше бы это был Василь.

— Герман, я тебе родным языком доходчиво объясняю, что Рамина с девочкой спят, — складывает руки на груди, преграждая ему путь. — Потом придёшь.

— Я приехал их забрать домой, — усмехаясь произносит Герман. — Свою жену и дочь, — с нажимом и нескрываемой злостью. — Могу тебе подсобить, Софи, разбужу сам.

— Только попробуй, — наклоняется к нему. — Я…

Выйдя из тени маленького коридорчика, соединяющего дальнюю комнату, где я и расположилась с Ангелом, с прихожей, занимаю позицию за спиной Софи.

— Рамина собирайся, — муж смотрит на меня уставшим взглядом. — Поистерила и домой пора.

Злость во мне поднимается столь стремительно, что на миг я теряю чёткость перед глазами от прозрения. Сжимая ладони в кулаки, отрицательно качаю головой.

— Где Ангелина? — мягко оттесняет девушку брата в сторону. Взглядом пригвождает её не двигаться.

— Софи, всё нормально, — указываю глазами на кухню. — Мы поговорим, и Герман уйдёт.

Фыркнув, она смиряет моего мужа ненавидящим взглядом и оставляет нас наедине.

Обхватив себя руками в защитном жесте, вдобавок опускаю взгляд себе под ноги. Я боюсь сдаться, боюсь стать слабой в глазах своей дочери, боюсь никогда не простить себя, что простила измену.

Зачем нам быть вместе, когда можно разойтись на перекрёстке?

— Рами, — муж прижимает меня к себе, укачивая в своих объятиях. — Девочка моя, поехали домой. Хочешь я завтра возьму небольшой отпуск… Нет, завтра не получится. Через неделю… — его дыхание сбивается. — Чёрт! Через месяц точно смогу.

— Не нужно, — произношу тихо, не радуясь тому, что Герман говорит о возможном совместном отпуске, которого я так просила.

— А если ещё раз подумать? — губами прижимается к виску.

Зажмурившись, нахожу в себе силы, чтобы его оттолкнуть. Услышав нежный тонкий голосочек дочки шарахаюсь в сторону комнаты. Муж идёт за мной.

Мне показалось. Ангел спокойно спала. На воспалённой коже вновь ощущается солёная влага.

Бесшумно подхожу к тумбочке, чтобы вручить ему свой телефон и показать то фото. Я его сохранила. Для него.

Лицо мужа искажается, будто ему и самому неприятно смотреть на это. А мой взгляд полностью сосредотачивается на его галстуке. Уже в реальном времени.

Он не пытается найти себе оправдание. Всё за правду.

Боже… Дыхания не хватает, чтобы вынести эту пытку. Кажется я умираю. Меня убивает он!

— Я всё знаю, Герман, — надломлено произношу, перебирая пальцами золотистые кудряшки спящей дочери. Слёзы душат от горечи и обиды.

— И какое твоё решение? — развязывает галстук, который я с любовью для него подбирала, и которым он её… Закрываю глаза, продолжая плакать.

— Развод, — безапелляционно для нашей семьи. — По-другому нельзя.

— И девичья фамилия? — закатывает глаза. — Как всё банально, малыш.

— А что ты предлагаешь? Жить как прежде мы уже не будем, — вскидываю не него ненавидящий взгляд.

— Не будем, — хмыкает он. — В случае развода дочь я тебе не отдам.

Я не ослышалась?..

Отхожу от кроватки, напитывая свою силу исключительно злобой и разочарованием.

— Ты… Ты… — толкаю его в грудь, чтобы он убрался отсюда немедленно, чтобы перестал трогать меня своими руками… — Что ты с ней будешь делать, Герман?

— Увидишь, — пожимает плечами равнодушно.

Меня он может не обманывать. Это всё иллюзия спокойствия перед тем, как я капитулирую и пойду собирать свои вещи, утрамбовывая их в его машину. Доказывая ему, что я ничего не стою в этой жизни. Утверждая, что без него я – никто.

Всё мне это знакомо до боли. У меня не было перед глазами счастливой семейной жизни у родителей, но такое не прощают. Я сожру сама себя, разлагаясь изнутри ядом его обмана.

— Она тебе не нужна! — всхлипываю. — Мы тебе не нужны! — вскидываю руку, чтобы он не посмел ко мне прикоснуться. К нам тут же выбегает Софи с красноречивым взглядом, желая защитить. Нет… Нужно вспороть себе кожу горькой правдой, чтобы освободиться. — Признай это, Герман! Просто признай!