Неверный муж. Его вторая семья

Глава 8

Мир вокруг меня начинает распадаться. Она нашла. Она. Моя свекровь выбирала любовницу для моего мужа. Она делала это сама, словно товар в каталоге перебирая.

– Хорошая девочка, здоровая, крепкая. Из простой семьи, – Людмила Георгиевна начинает перечислять достоинства любовницы Сергея, пока я не нахожу слов, – Ира понимала свою задачу и выполнила ее на пять с плюсом. Родила здорового внука. Она справилась блестяще. Максимушка чудесный мальчик, правда? На Сережу в детстве похож как две капли воды. Ты ведь видела? Заметила сходство?

Меня мутит. Перед глазами всплывает лицо того мальчика в клинике. Эти глаза… Сережины глаза. Я вспоминаю, как Людмила Георгиевна часто говорила мне: “Не переживай, Мариночка, всему свое время.”

А в это время… в это самое время, пока я рыдала над отрицательными тестами, она нянчила внука?

Людмила тянется через стол и накрывает мою ледяную руку своей теплой ладонью.

Этот жест, который раньше дарил мне утешение, теперь обжигает. Мне хочется отдернуть руку, вскочить, закричать, но тело меня не слушается.

Меня передергивает от отвращения, но я не могу пошевелиться. Я парализована ужасом, словно во сне, где ты пытаешься бежать, но ноги вязнут как в грязи.

– Прекрати истерику, Марин, – тон свекрови меняется, становится жестким, повелительным, – Вытри слезы и успокойся. На тебя смотреть страшно. Вся пятнами пошла.

Людмила Георгиевна достает из кармана кружевной платочек и протягивает мне, но я не беру его. Я просто смотрю на нее расширенными глазами, пытаясь осознать масштаб катастрофы.

– У тебя есть муж, который тебя обеспечивает, который, вопреки всему не бросил тебя, все еще держит тебя в доме. Цени это. Другой бы давно выставил за дверь, – заявляет свекровь, все так же крепко сжимая мою ладонь в своих, не давая мне вырваться. Она фиксирует меня, как пациентку перед неприятной процедурой, – Это все к лучшему.

– К лучшему? – шепчу я одними губами, – Вы разрушили мою жизнь…

– Я ее укрепила! – перебивает свекровь, – У Сережи теперь есть сын. Все сложилось идеально, Марина. Ира на роль жены не претендует, ей и содержания хватит. Пусть на другое и не метит, ей объяснили ее место. А ты… ты остаешься женой. Статусной, уважаемой женой. Ты будешь воспитывать.

Я давлюсь воздухом. Смысл ее слов доходит до меня с опозданием, как взрывная волна.

– Воспитывать? – выдыхаю я.

– А ты думала, мы доверим воспитание наследника Дубровских какой-то маникюрше? – свекровь презрительно кривит губы, – Или кто там Ира? Не важно. Главное, что она красивая и здоровая, генетика хорошая. Малыш вышел совершенно чудесный. Умненький, глазки ясные. Но мамой на постоянку она не может быть.

Свекровь говорит о ребенке и его матери как о племенном скоте. Ира инкубатор. Мальчик результат селекции. А я… кто тогда я? Обслуживающий персонал? Нянька?

Людмила сжимает мои пальцы сильнее, до боли. Ее кольца впиваются мне в кожу, но я почти не чувствую физической боли за пеленой душевной агонии.

– Ты же педиатр, – вкрадчиво напоминает свекровь, – Вот и займись делом, поладь с ребенком, как ты умеешь. Мы решили твою проблему с бесплодием. Ты же тоже хотела ребенка. Вот он. Готовый, здоровенький, уже подросший. Никаких пеленок и бессонных ночей первого года. Примешь мальчика, будешь любить как своего, и никто слова дурного не скажет. Все будут думать, что вы усыновили, или придумаем легенду про суррогатное материнство. Какая разница? Главное, что Сергей сделал все как положено.

Я чувствую, как по спине стекает холодный пот. Людмила Георгиевна все продумала. Каждую деталь.

Они с Сергеем сами были против, чтобы я делала второе ЭКО, после первой неудачной попытки и не хотели, чтобы мы нанимали суррогатную мать, так как все это “еще более не по настоящему” по мнению свекрови.

Но теперь, когда родился Максим… последствием обычного зачатия… из-за измены с другой женщиной, они готовы сделать вид, что это приемлемо.

Они обсуждали это без меня. Они решали мою судьбу за моей спиной. И приняли вывод, что все это лучше, чем стимулировать меня гормонами. Как можно быть такими жестокими?

– Если будешь артачиться… – голос свекрови становится стальным, взгляд буравит меня насквозь, лишая воли. В этом взгляде нет ни капли жалости, только холодный расчет и угроза, – Мы найдем как решить и эту проблему. Ты умная женщина, Марина. Ты понимаешь, что тебе некуда идти. Квартира на Сереже. Работа в клинике нашей семьи. Ты хочешь остаться на улице? Одной? В тридцать два года, без детей и семьи?

Угроза висит в воздухе, тяжелая и осязаемая.

– Так что пей чай, доченька, – она снова становится "ласковой", но от этой перемены мне становится еще омерзительнее, – И готовься встречать мужа с улыбкой. Он сегодня устал. У него была сложная операция, а тут еще ты со своими новостями.

Свекровь отпускает мою руку и пододвигает ко мне тарелку с пирожками.

– Ешь. И с капустой есть и с яичком. Вкусные. Как ты любишь, доченька. Я специально побольше начинки положила.

Я смотрю на румяный пирожок, и к горлу подступает тошнота. Желчь поднимается по пищеводу.

Эта выпечка кажется мне отравленной. Все в этом доме теперь кажется отравленным ложью.

Я не верю… Это все дурной сон. Сейчас я проснусь. Я должна проснуться! Не может этого быть. Люди так не поступают.

Близкие люди так не делают. Ведь тогда это не просто измена. Это план. Жестокий, циничный, дьявольский план, который реализовывался годами. В котором я лишняя деталь, которую решили приспособить к делу, раз уж выкинуть жалко. Я бесплатная няня с медицинским образованием.

Кто угодно, но не женщина, которую уважают по настоящему.

Не знаю, сколько мгновений я молчу от шока. Но в прихожей слышится резкий хлопок двери.

– А вот и Сережа, – удовлетворенно кивает свекровь, поправляя прическу и моментально напуская на себя вид гостеприимной хозяйки. Она бросает на меня быстрый, предостерегающий взгляд, – Помни, Марина. Улыбайся.