Неверный муж. Его вторая семья

Глава 9

Я сижу за кухонным столом, словно прибитая к нему гвоздями, и не могу пошевелиться.

Внутри, где-то под ребрами, бьется глупая, детская надежда.

Сейчас Сергей войдет, увидит меня и свою мать, засмеется и скажет: "Мам, ты чего тут наговорила? Какой сын? Какая Ира? Это розыгрыш, это ошибка, это бред сумасшедшего".

Ну может не так скажет, но точно должен что-то сказать в этом духе...

А потом мой муж обнимет меня и этот ад прекратится. Я немного позлюсь, но после мы обязательно посмеемся над нелепостью ситуации, я выпью валерьянки, и мы пойдем спать.

Вместе.

И все будет так как раньше.

Именно такая надежда мелькает у меня в голове. Но она наивна.

Сердце просто не готово выдержать еще больше боли. Но это только начало.

– Я дома, – голос Сергея звучит привычно.

Устало, немного хрипло после долгой смены. Он звучит так, будто действительно ничего такого и произошло.

Этот голос я любила все эти семь лет.

Этот голос успокаивал меня, когда у нас ничего не получалось. Этому голосу я верила безоговорочно. Но могу ли я теперь ему верить?

Слышу, как Сергей возится в прихожей.

Слышу как он снимает пальто, как звенит ложечка для обуви, брошенная на полку.

Тяжелые шаги приближаются к кухне.

Я не дышу и смотрю на дверной проем, как приговоренная на плаху.

Сергей появляется на пороге. Он в своем любимом темно-синем свитере, рукава подтянуты до локтей, открывая умелые руки хирурга.

На красивом, волевом лице Дубровского усталость и легкая улыбка.

Сейчас Сергей выглядит таким родным, таким моим, как и всегда, от чего мне хочется завыть от боли.

Ну не хочу я, чтобы это все было правдой! Но уже осознаю, что мечты о розыгрыше слишком абсурдны.

Дубровский видит нас. Сначала его взгляд падает на меня, бледную, с заплаканными глазами. Потом переводится на Людмилу Георгиевну, которая невозмутимо допивает чай вприкуску с пирожком.

Секунда тишины. И в этой тишине я чувствую, как рушится моя последняя надежда.

– Мама? – Сергей тяжело выдыхает, проводя ладонью по волосам, – Ты все-таки не удержалась? Я же просил. Мы договаривались на выходные.

– Сережа, мальчик мой, – свекровь ставит чашку обратно на стол, даря все внимание сыну, – Мариша пришла в таком состоянии... пришлось успокоить. Это к лучшему, что я раньше приехала. Чего тянуть кота за хвост? Нарывы надо вскрывать сразу.

Тут я не выдерживаю. Эти слова про "успокоить" выводят из себя чуть ли не до скрежета зубов.

– Скажи, что это неправда, Сергей! Не смей отмалчиваться как в больнице! – мой крик разрывает вязкий воздух кухни. Я вскакиваю, что аж стул с грохотом падает позади меня, – Скажи, что у тебя нет никакого сына! Скажи!

Я подбегаю к мужу, хватаю за грудки свитера, и трясу, будто во мне рождается всплеск не женской силы.

Я хочу вытрясти из Дубровского этот спокойный, уверенный вид. Я хочу видеть страх, раскаяние, хоть что-то человеческое! Даже если это будет фальшиво! Он должен оправдываться, просто обязан!

Нельзя быть таким жестоким!

Но Сергей перехватывает мои руки легко и с раздражением.

Его хватка железно удерживает меня, пока я не замираю окончательно.

Муж не отталкивает меня, но фиксирует так, что я не могу пошевелиться.

– Марина, успокойся, – голос Сергея ровный, стальной. Это тот самый тон, которым он обычно отдает приказы в операционной для своих медсестер, – Прекрати кричать. Ты врач, а не базарная торговка.

Мой муж даже более жесток, чем свекровь и его любовница. Ведь именно он принял решение изменить мне, а теперь говорит такое...

– Ты!... – я захлебываюсь слезами, пытаясь выдернуть свои руки из захвата, – Я твоя жена! Жена, которой ты врал! Ты... ты завел ребенка на стороне! Ты притащил его в нашу жизнь! Ты предал меня и даже оправдаться не пытаешься!

Сергей смотрит мне прямо в глаза, все еще держа мои руки одной своей, как бы я не пыталась дергаться.

В его взгляде нет вины. И нет любви.

Там есть какая-то пугающая, темная решимость и... жалость?

Жалость ко мне...

– Я тебя не предавал, – чеканит муж каждое слово, – Я тебя спас.

Я замираю, буквально каменею, пуще прежнего, ошарашенная этой наглостью.

Мне сейчас послышалось?? С каких пор измена это спасение?!