Неверный муж. Его вторая семья

Глава 14

Лев ведет меня по коридору быстро, уверенно, не обращая внимания на то, что я едва поспеваю за его широким шагом. Мимо проплывает пост медсестер, но никто даже головы не поднимает, пока мы не исчезаем из поля их зрения.

Естественно. Невыносимо строгий главврач Дубровский ведет куда-то свою нерадивую родственницу. Кто посмеет вмешаться?

Внутри меня все клокочет. Смесь унижения и злости. Я не хочу домой. Я физически не могу представить, как переступлю порог той квартиры, которую я когда-то могла назвать своей, после того, то там устроили.

Где стены, цвет которых я выбирала, теперь украшены проклятыми мишками, а мой муж... мой муж, который оказался лжецом, ждет меня, чтобы продолжить свой спектакль под названием "счастливая семья".

Мы выходим на улицу через служебный вход. Ночной воздух бьет в лицо ледяной пощечиной, заставляя кожу моментально покрыться мурашками. Я ежусь в тонкой медицинской форме, но Лев даже не замедляется.

Его машина стоит прямо у крыльца, на парковке, в зоне для начальства. Огромный, черный внедорожник, занимающий полтора места. Машина выглядит под стать своему хозяину. Массивно, дорого и хищно.

– Садись, – Лев щелкает брелоком, фары вспыхивают, освещая мокрый от снега асфальт, после чего он открывает передо мной пассажирскую дверь.

Я замираю. Вот он, момент истины. Если я сяду в эту машину, то я проиграла. Дубровский отвезет меня к брату, сдаст с рук на руки, как посылку, и умоет руки. А там... там меня ждет ад. Ну уж нет.

– Нет, – еще пока мы шли я смотрела по сторонам, продумывая план побега, – Я не поеду обратно.

Все еще держа дверь открытой, Дубровский медленно поворачивает голову ко мне. В свете фонаря его лицо кажется маской, вырезанной из мрамора. Темные брови чуть сдвинуты, а в глазах раздражение.

– Марина, не начинай цирк. На улице холодно. Не заставляй меня запихивать тебя в машину.

– Я никуда с тобой не поеду, – чеканю я, стараясь, чтобы голос не дрожал, – Я не вещь, которую можно перевозить с места на место без ее согласия. Я останусь здесь или вызову такси и поеду в гостиницу, но к Сергею не вернусь.

– В гостиницу? – хмыкает Лев, делая шаг от машины обратно ко мне и придирчиво окидывая взглядом с ног до головы, – Без документов? Без денег? В рабочей одежде? Ты хоть видела себя в зеркало? Тебя примут разве что в ночлежку для бездомных, и то, если повезет.

– Это мои проблемы! – чуть ли не выкрикиваю и тут же делаю резкий выпад в сторону, пытаясь обогнуть машину.

Глупо. Очень глупо. Весь мой план по побегу, строящийся на беглом осмотре местности, тут же трещит по швам. Лев реагирует молниеносно.

Дубровский даже не оборачивается всем корпусом, просто выбрасывает руку и ловит меня за воротник рубашки, как нашкодившего котенка. Рывок и меня разворачивает на сто восемьдесят градусов.

– Пусти! – я тут же вцепляюсь в чужое запястье, царапаю кожу ногтями, одновременно пытаясь ударить ногой по голени Дубровского.

– Тихо! – рявкает он, и я невольно замираю.

После чего Лев толкает меня. Не в машину, нет. Он впечатывает меня спиной в бок своего внедорожника. Металл ледяной, обжигает холодом даже через ткань костюма.

Я ударяюсь затылком, из глаз сыплются искры, а еще через секунду Лев уже нависает надо мной, упираясь руками в кузов по обе стороны от моей головы.

Я оказываюсь в ловушке. Зажата между ледяным металлом и твердым телом Льва. Он стоит так близко, что я чувствую его горячее дыхание, обдающее мое лицо.

– Ты закончила истерику? – спрашивает Дубровский тихо, наклоняясь к моему лицу еще ближе. Опасно близко.

Его глаза нагло сканируют меня. Взгляд скользит по губам, по шее, где бьется жилка. Спускается на грудь, что тяжело вздымается от короткой попытки побега.

– Ты мне больно делаешь, – шепчу я, хотя боли почти не чувствую. Только бешеный адреналин и что-то, что буквально орет мне, что здесь что-то не так.

– Ты сама себе делаешь больно своим упрямством, – парирует Лев, все так же зажимая меня у машины, – Ведешь себя как глупый подросток. Сбежала, даже обувь нормальную не надела, все забыла и теперь цирк тут устраиваешь. Тебе тридцать два года, Марина. Включи мозг.

Лев отчитывает меня, не скрывая неприязни, но при этом не отстраняется. Наоборот, он подается еще ближе. Его колено вклинивается между моих ног, раздвигая их, фиксируя меня на месте.

И это настолько интимный, настолько наглый жест, что у меня перехватывает дыхание от возмущения и шока.

Я должна возмутиться, должна ударить его, закричать. Но я стою, парализованная этой близостью и наглостью. У меня ведь даже в голове не укладывается, что можно делать такое с женой своего брата!

Все Дубровские одинаковые…

– Что ты делаешь?! Отпусти меня, Лев. Это уже слишком! – наконец вскрикиваю я, старательно пытаясь отпихнуть его. Но выходит крайне паршиво.

Лев даже сильнее Сергея.

– Проверяю, остались ли у тебя инстинкты самосохранения, – ухмыляется он, и эта ухмылка не добрая. Она хищная, – Ты ведь понимаешь, что сейчас я сильнее? Что я могу просто закинуть тебя в салон, связать руки ремнем безопасности и отвезти куда угодно?

– К брату? – ядовито спрашиваю я, – Чтобы он сказал тебе спасибо и дал косточку?

Лев смеется. Коротко, хрипло. Его очевидно забавляет мой ответ, отступать он и не думает, даже когда я стучу кулаком по его груди.

Ногами двигать не выходит, потому что из-за его колена это действие мне самой же выйдет боком.

– Ты слишком плохого мнения обо мне, невестка. Я не дрессированный пес Сергея.

Лев вдруг убирает одну руку от машины и проводит костяшками пальцев по моей щеке.

Жест почти ласковый, но в нем чувствуется даже большая угроза, чем до этого. Пальцы Льва спускаются ниже, к подбородку, он сжимает его, заставляя меня поднять голову выше. И от этих жестов возмущение застревает у меня в горле, так же как и смущенный писк.

– Ты красивая, когда злишься, – говорит Лев словно невзначай, а у меня от этих слов земля уходит из-под ног, – Глаза горят, щеки красные. Гораздо лучше, чем та амеба, в которую ты превращаешься рядом с моим братом.