Неверный. ( Не) мечтай о любви

Глава 2.

Чем ближе приближаюсь к двери, тем сильнее грохочет сердце. Чувствую себя героиней остросюжетного триллера. Дышать становится нетерпимо тяжело, натурально задыхаюсь. В глаза ударяют блики люстры c лестничной площадки. Свет, как из конца туннеля. Ослепляет, но сейчас дарит вовсе не призрачную надежду. Наоборот, тревожно сигналит, угнетает, гудит об окончании прежней жизни.

Испуганно ловлю взглядом уставшее лицо мужа. Прикусываю нижнюю губу, замираю. На лбу Егора легкая испарина. Его светло-коричневые глаза, обычно яркие, горячие, как будто налитые солнцем, сейчас заросли липкой серой тиной. Муж смотрит куда-то в пустоту, сквозь меня. Я знаю это выражение лица. На работе запарка, здесь он явно не врет.

Или сейчас я спешу выдать желаемое за действительное?!

Дышать по-прежнему невыносимо. Я не могу найти подходящих слов. Не могу выдавить даже банального приветствия. В груди и желудке давит. Я пригвождена к полу чем-то невыносимо тяжелым.

- Ты такая бледная, Татьян. Что-то случилось? – бросает муж, снимая пиджак.

Подкидывает его мне в руки, словно мяч. Ловлю на автомате, как профессиональный игрок в баскетбол.

Я привыкла работать на подхвате ещё с нашего знакомства. На работе мы были слаженной командой. Он капитан, я – на побегушках. Он – начальник, я – подчиненная. Как называл Егор – «второй пилот». Хотя по трудовой – самое обыденное и банальное – помощник руководителя. Даже не секретарь, ей была зажигательная брюнетка с фигурой модели и губами-уточками, только ассистент с примитивным набором задач: принеси – подай - убери.

- Ничего, - отвечаю на вопрос мужа.

Бурчу под нос, чувствуя, как глаза медленно начинают заполнять слезы. Неужели, он, правда, мне изменяет?! Я не верю. Не верю!

Подношу к лицу пиджак Егора и незаметно прикладываю к уголкам глаз дорогую дизайнерскую твидовую ткань. Ага, пусть лишняя влага впитается! Мне сейчас определенно нужен этот брендовый «носовой платочек» за сто штук!

- Точно все ОК? – муж кладет сотовый на журнальный столик. – Ты, как будто не в себе. Я в душ, Татьян, а потом расскажешь, что к чему. Завари чаю, пожалуйста. И пирогом вкусно пахнет… Ты вроде бы говорила, что на этой неделе больше ничего не будешь печь и начнешь голодать по вечерам?! М?! С творогом пирог, да? Пахнет, как в крутой пекарне! Погрей пару кусков. Я зверски устал.

«Вкусно пахнет, потому что я уже погрела пирожок и до крошечки весь слопала», - по-детски ворчу про себя.

- Что сегодня было в институте? – Егор отводит взгляд.

Вопрос остается подвешенным в воздухе. Дверь в ванную хлопает, я одиноко стою в коридоре и нервно комкаю его пиджак. Пыльцы не слушаются, стали деревянными, как у марионетки.

- Ничего сверхъестественного, одни лекции, - объясняю запертой двери.

Через минуту начинает греметь вода в душевой кабине. Егору, похоже, не сильно то интересно, что я рассказываю.

Ступор обрывает бульканье телефона. Эсэмэска пришла.

- Татьян, посмотри телефон, - сквозь грохот воды слышу голос мужа. – Это Дирак пишет или нет?

Дирак – не фамилия иностранного бизнес-партнера, а кличка генерального Егора. Шутливая производная от слов «директор» и «дурак». Дирак - агрессивный цербер, который приезжает в главный офис максимум на неделю в месяц, но за эти семь дней успевает несколько раз довести секретаршу до столь горьких слез, что её наращённые ресницы с модным эффектом «Крылья бабочки» начинают осыпаться на стол, как хвоя со старой новогодней елки.

Рядом с генеральным сжимаешься, превращаешься в натянутую струну, всегда ждешь удара или подножки. Я прекрасно помню. Мы с Егором, собственно, и познакомились на работе. Самая банальная история, в духе женского романа: он - успешный, состоявшийся красавец-мужчина, я – глупенькая и неумелая стажёрка, девочка в беде, у которой отец сидит в тюрьме за финансовые махинации. Да и вообще я выходец из неблагополучной семьи: мама изменила папе и бросила нас еще в детстве.

Большую часть жизни я жила с бабушкой по папиной линии. Она часто бывала жестока. Руками и ногами, конечно, не колотила, зато щедро ударяла словами: изводила придирками и колкостями, попрекала каждым куском хлеба и сахара. Говорила, что хочет вырастить из меня настоящего человека, раз с сыном не получилось. Со мной тоже, увы, никак не получалось.

Я сбежала от нее в семнадцать к парню на десять лет старше. Как быстро выяснилось: он не любил меня, как и бабушка. Использовал, как прислугу, хотя прикрывался высокопарными словами: о семье, уважении к домашнему очагу, роли женщины в отношениях, подлинной женственности, исцеляющей мужчину, и прочее, и прочее... В любви меня ждали только постоянные проблемы. Я раз за разом выбирала неподходящих мужчин, и «грабли» раз за разом били по лицу все жёстче.