Неверный. ( Не) мечтай о любви

Глава 5.

Оборачиваюсь к мужу. В глазах застывают слёзы. Губы начинают трястись.

- А-а-а! У меня зверский ПМС! – взвываю навзрыд, громко шмыгнув носом. – Постоянно хочу жрать, реветь, орать, убивать себя и окружающих, только не знаю, с кого начать…

Егор делает шажочек назад. Неужели испугался?

- Если ты голодный, то в холодильнике есть котлеты с пюре. Еще остался тот жуткий салат с грейпфрутом и горькими нежующимися листьями, что ты принёс вчера из ресторана! Вообще, все, что ты найдешь в холодильнике, твое! Бери, что хочешь! Мне надо побыть одной, всплакнуть, посмотреть что-нибудь романтичное. Попить горячего, а может и горячительного…

Дергано наливаю себе чашку чая, оставляя на дорогущей столешнице из массива дуба неказистые, кривые пятна. А потом пугаю Егора еще больше: стремительно хватаю заварочный чайник целиком и порывисто выплеснув из него треть, прижимаю к себе, как одержимый Голлум «Мою прелесть».

- Весь чай только мо-о-ой… А «Дневник Бриджит Джонс» есть в онлайн-кинотеатре? – спрашиваю у обалдевшего мужа и, не дождавшись реакции, ухожу в гостиную, закрываю дверь за собой.

Через минуту резво, вприпрыжку возвращаюсь на кухню. Плюхаюсь на колени перед нижним ящиком шкафа и начинаю с шумом вытаскивать с полки все подряд, постепенно зарываясь в груду тефлоновых кастрюль, сковородок и элегантных салатников из чешского хрусталя.

- Да где ж они?! – гужу, как разъяренная волчица.

- Татьян, что ты ищешь? Давай вкусненького тебе закажу с доставкой, любимая? Выбери, что захочешь, в любом ресторане. Что хочешь: булочки с корицей, или пирог возьмем на вечер? Помнишь, тебе в прошлый раз понравился какой-то с малиной.

Замираю на мгновение. К глазам подступает новая порция жгучих слез. У меня замечательный муж: запоминает, что мне понравилось! Я не хочу его потерять. Вот только пирог был не с малиной, а с брусникой и творожно-сливочным сыром.

- Да, но в него бы больше ягодной начинки и крем пожирнее. Я тогда тот рецепт больше на заметку взяла, как сочетание ингредиентов, а их шоколадный творожник вообще был ужасен! Сам вспомни! На старом маргарине, не на сливочном масле. Еще и какао добавили, олухи! Какао с творогом вообще гадко сочетается!.. Да вот же они!

С победным криком вытаскиваю на всеобщее обозрение запечатанную коробочку эклеров. Радостно трясу ей перед носом опешившего Егора. Неделю назад спрятала вкусняшку от самой себя в самый дальний уголок: заставила их нераспечатанными коробками с фужерами, кастрюлями и сковородками.

- Ты говорила, что они жутко сладкие и химические. Отдай бяку! – смеется Егор, пытается вырвать эклеры. - Думал, ты их в мусорное ведро выкинула, Татьян.

- Отстань! – бью мужа по рукам плотно набитой коробкой. – То была первая пачка! А это вторая…

- И что? Эклеры от этого стали менее жуткими? – муж в открытую надо мной хохочет.

- Ничуть не менее! – огрызаюсь в ответ. – Ты не понимаешь, это вкус из детства, первая сладость, которую я смогла купить, когда появились личные деньги. Невообразимо сладкие эклеры в дешманской шоколадной глазури, с химическим вкусом «сгущенки» на растительном масле с ароматизатором ванили и сливок!

Хмурюсь, прижав к себе еще одну «мою прелесть». Егору не понять, я и сама не всегда себя понимаю. У меня с детства странные отношения с едой. Особенно со сладким! Оно для меня что-то большее, чем просто лакомство к чаю.

- Не приставай! – рычу на мужа и ухожу. – Эти плохенькие эклеры мне сейчас очень нужны. Вопрос жизни и смерти!

- Хоть один мне оставишь?

- Вопрос жизни и смерти! – оборачиваюсь, гневно выстрелив взглядом.

- Приятного вечера, любимая, – усмехается муж.

Сжав эклеры под мышкой, я забираю с собой телефон. Едва поворачиваюсь к мужу спиной, как глаза наполняют тихие слезы. Лицо стягивает массивная, давящая маска отчаяния и тоски. Вскользь смотрю на экран. Он вспыхивает, и я вновь вижу злосчастную справку о чужой беременности.

- Это всё ложь и провокация! – всхлипываю, закрыв дверь.

Щедро отхлебываю горячего чая, сую в рот эклер и врубаю «Дневник Бриджит Джонс» погромче. Разрешаю себе вволю поплакать.

Постепенно втягиваюсь в знакомый сюжет. Посмеиваюсь, лопая один эклер за другим.

- Курица безрукая! – шиплю на экран телефона. – Я и сама могу в фотошопе миллион похожих справок о беременности нарисовать! Явно какая-то истеричка с конторы Егора! Ни ума, не фантазии!

Скоро меня начинает подташнивать от сладкого. Похоже, в детстве не зря пугали страшилкой, что слипнется! Вот только склеивается не в районе пятой точке, а повыше – в желудке. Или как будто все-таки ниже. Не могу понять! Больно тянет, а живот раздулся, как воздушный шарик.

Вздрагиваю, услышав телефонный звонок. Номер неизвестный, и я заранее не предчувствую ничего доброго. Уже слишком поздно для хороших новостей. Или опять ОНА? Злостная расхитительница мужей?!

- Это кто? – отвечаю, делаю голос нарочито грубым.

- Ну как, получила мою справку о беременности, Танечка? – хихикает механический женский голос с издевкой. – Как тебе доказательство?

Похоже, дамочка специально выбрала звуковую обработку, как в фильмах ужасов!

- Это не доказательство, а подростковое творчество из рубрики «Я фотошоплю как кретин»…

- А такое творчество тебе как?

Разговор обрывает сигнал еще одного ммс-сообщения. Смотрю на экран: на фотографии муж безмятежно спит в чужой кровати. Его голова дремлет на плечике тонкой и звонкой брюнетки. На женщине только белая шелковая сорочка. Её лицо на фото замазано черной краской.

- Не может быть! – бросаю телефон на диван, бегу в нашу спальню.

Впиваюсь взглядом в мирно сопящего мужа. Отдышавшись, возвращаюсь в гостиную.

- Отстать от нашей семьи, тупая курица: засунь свои липовые фото и рисованные справки знаешь, куда?!

- Ой, ой, какие мы свирепые! Не веришь? – мерзко звенит голосок в трубке. – Скушай еще булочку или еще пирожочек, сразу полегчает. Жрёшь же сейчас опять, Кобанько? Ты сама себя загубила, слониха убогая! Была Танюшка – свинюшка?! Стала Таню-ю-юха – свиню-ю-юха!