Неверный. ( Не) мечтай о любви

Глава 6.

Острая боль пронзает от стоп до макушки, обездвиживает, разрезает целое тело на две беспомощных половины.

- Откуда ей знать? Откуда? Неужели Егор рассказал? – глухо шепчу, хотя хочется кричать во весь голос.

Язык прирастает к гортани. Земля из-под ног выбита, привычная обстановка кружится перед глазами. Чувствую: надо присесть, иначе упаду. Однако ноги совсем не держат, я «стекаю» на пол, еле успев ухватится за подлокотник дивана.

Громко дышу, картинка перед глазами рябит, пританцовывает. В памяти всплывает круглое лицо мамы, её улыбчивые глаза, но при этом насквозь пробирающий льдом взгляд, сочно накрашенные губы и презрительная ухмылка:

- Ну что, Танюшка, ты опять все пирожки слопала? – щипает она за бок. – Смотри, сколько жира, как у свиньи! Будешь столько есть, моя милая, мальчики обзываться начнут: ваша Танюшка – свинюшка!

Мама отчитывает меня прилюдно в гостях. Две девочки-задиры пяти лет, мои ровесницы, мигом подхватывают прозвище, напевая:

- Эта ваша Танюшка – настоящая свиню-ю-юшка! Еще какая свиню-ю-юшка!

Мне жутко обидно, я начинаю рыдать, выбегаю из комнаты, реву, спрятавшись за шторой на кухне, и через некоторое время слышу мамин окрик:

- Сейчас же перестала в обиженку играть! Слёзы вытри и умойся! Разнылась тут! Разбаловал отец, что не по-твоему, так сразу в слезы! Посмотри, платье по шву трещит, свинюшка!

Шторка одёрнута, и я чувствую болезненный шлепок по заду.

- Иди с девочками поиграй, с плаксами никто не любит дружить! – мама выпихивает меня от окна к столу и демонстративно уходит, оставляя внутри незаживающую рану ненужности и никчемности.

Сейчас я будто погружаюсь в эти подавленные и глубоко запрятанные чувства заново. Ныряю в них без страховки, тону. Они, как вода, заполняют до отказа.

Прижимаю к себе колени. В голове гул.

- Да какой нашей свинюшке велосипед?! – вспоминаю, как слышу разговор отца с мамой, когда они уже разошлись. – Он под ней треснет, а то и пополам сломается. Купи лучше пальтишко пошире, в этом она, как сарделька в тесте. Смотреть неприятно!

- Танечка, свинечка моя любимая, столько молока-то не пей, живот от него раздуется, начнут люди думать, что ты у нас беременная в одиннадцать лет! – стыдит мама позже.

- Таня, ты во что вырядилась, а? Как старая дева, ей богу! – клеймит она на выпускном в школе. – Свиня, моя ты родная, ты посмотри: все девочки в платьях, кудри на головах накручены, макияжик, каблучки! Одна ты у меня в черном балахоне до пяток, как старуха-процентщица! Голову хоть бы причесала, ну! Ни один жених на такое не позарится! Только что нищий с топором!

- Нет, один все-таки позарился! – отчетливо проговариваю в слух, как будто мать по-прежнему стоит рядом. – Позарился! Вот только?!

Вопрос повисает в воздухе натянутой тетивой.

Выдохнув, я крепко опираюсь о край дивана. Встаю. Делаю несколько решительных шагов к двери. Меня шатает из стороны в сторону. Голова все еще кружится. Прижимаю ладонь к виску, словно это поможет остановить хаос. Естественно – ничего не меняется.

Откуда-то изнутри поднимается тяжелая, душащая тошнота. Все эклеры разом просятся наружу, во рту становится горько от их приторного вкуса. Разумеется, я снова переела.

Хватаюсь сначала за дверной косяк, потом за стену. Меня мотает, но ноги несут вперед. Захожу в спальню и нависаю над мужем, как привидение.

- Егор! – сперва голос дрожит, но быстро набирает силу и громкость. – Его-о-о-ор!

- Что?! Что случилось?! – приподнимается с кровати муж. - Чего кричишь?

- Ты мне изменяешь?! – ору без лишних вступлений.

- Нет! Ты чего, Татьян? Тебе сон приснился или что?

- А это тогда что? – бегу за телефоном с доказательствами, нахожу его в другой комнате на полу.

- Алиса, включи свет в коридоре [1], - слышу, как Егор идет следом за мной, активируя голосовой помощник.

- Это что?! – нахожу фото «сладкой» парочки и направляю мужу в лицо.

Я ожидаю, что он начнет говорить и объяснять увиденное, как и я сама: что кадр криво склеен в фотошопе, что нас пытается разлучить какая-то легкомысленная вертихвостка, и что он как-нибудь сможет объяснить, откуда эта мошенница знает мое детское прозвище.

Однако, когда Егор видит фото, выражение его лица мгновенно меняется. Муж мрачнеет, замирает в ступоре, как будто его оглушили. Я сразу понимаю: он узнает женщину на фото. Он узнает и спальню на фото, и белую шёлковую сорочку, и тонкие изящные плечики.

- Я разберусь, Татьян, не бери в голову, - хрипло произносит он, выхватывает из моих рук телефон и жмёт на экран.

- Что значит: разберусь? – взвизгиваю, цепко впиваясь в свой гаджет обратно. – Ты мне изменяешь? Изменял?!

Егор отпускает руку, телефон остается у меня. Фото в спальне удалено, но вместо него на экране сверкает предыдущее – справка о беременности. Увидел его муж или нет?

- Я же сказал: разберусь! – гаркает грубо.

- А я спросила: ты изменял? – сжимаю телефон в руке, прячу справку от себя самой.

- Было дело, Татьян, - выдыхает он, наконец. – По глупости.

Неужели наш Умный дом оказался умнее моего мужа?!

Я смотрю на Егора: силуэт расползается. Перестаю его узнавать. Опять начинает кружиться голова.

- И женился ты на мне из-за какого-то спора? – сглатываю комок в горле, всхлипываю.

- В какой-то степени - да, - у мужа начинает заплетаться язык. – Та-атьян?!

Его почерневший образ покрывается беспорядочными бликами, а затем расплывается перед глазами пьяными кляксами. В голове стоит звон. Меня бросает в пот. Сильнейшая слабость. Падаю, ищу, за что уцепиться. Темнота.

[1] – система Умного дома.