Неверный. ( Не) мечтай о любви

Глава 7.

В нос бьет что-то резкое, едкое и жгучее. Пробирает до слез, выжигает слизистую носа. Нашатырный спирт?! Ага! Вашу мать! Зачем пузырёк так глубоко в нос совать?! Убить меня, что ли, хочет?

Прихожу в себя на диване. Надо мной нависает потемневшее лицо Егора. Его губы плотно сомкнуты, глаза не мигают.

Чувствую, что на лбу противной медузой лежит мокрое полотенце. Отшвыриваю влажную мерзость в сторону и начинаю страшно, непрерывно кашлять. В носу по-прежнему стоит горький режущий запах, и дышать трудно, и до самого горла пробрало.

- Простишь меня, Татьян? – Егор сочувственно гладит по голове.

Вместо ответа, дергаю плечом. Мне настолько паршиво сейчас, что любое прикосновение раздражает. Бесит наигранно спокойный голос мужа, выводит из себя его идеально сложенное лицо с правильными чертами. Злят глаза, в которых я любила ловить искорки озорного веселья и нежной любви, возмущают губы, дарившие чувственные и головокружительные поцелуи.

- Нужно спокойнее к таким вещам относиться, Татьян, - продолжает пока еще муж. - У тебя все есть, ты ни в чем не нуждаешься и не будешь нуждаться. Я тебя люблю.

Застреваю на его первой фразе. А я, что недостаточно спокойная сейчас для подобной, как бы сказать по-русски, без мата… неприятной ситуации?! Разве я какая-то буйная? Устраиваю истерики? Бью посуду, кидаю пульт в наш навороченный телевизор диагональю сто дюймов, пытаюсь вышвырнуть Егора из окна?!

Нет! А почему, кстати, нет?!

Я спокойна, как сдохший удав! Мне вообще всегда казалось, что в браке я мудра и каждый миг поддерживаю мужа, окружаю теплом, показываю, что он любим и значим. Даю ему то, чего сама была лишена в детстве.

- А её? – вырывается из моих губ слабый вздох.

- Её что?

- Её любишь? – спрашиваю и жду однозначный, понятный ответ: что, конечно же, нет.

Она – ничто, недоразумение, ошибка, временное помутнее разума… Это только мимолетная и нелепая интрижка, та женщина ничего не значит…

Но муж ничего не говорит. Он предательски молчит, и тишина начинает стремительно отравлять ядом, разрушать нашу, как мне казалось, искреннюю любовь и сплоченную команду.

Хотя откуда любовь, если Егор, оказывается, женился на мне на спор!

Глаза застилает пелена из слез. Я отворачиваюсь от мужа к спинке дивана и, сжавшись в комок, сдавленно плачу.

- Все сложно, Татьян, – голос Егора начинает отдаляться.

Что это значит? Я не понимаю. Какая-то детская отмазка из статусов ВКонтакте, а не разумное объяснение взрослого мужчины.

- Но я точно не хочу, чтобы ты исчезла из моей жизни, - звучит еще дальше, как будто из параллельной реальности. – Полежи, отдохни.

Чувствую себя оторванной ото всего мира. Раздавленной, ничтожной и брошенной.

Глаза слипаются от слез. Вытираю мокрый нос.

- Это уже было в моей жизни, не один раз, - веду беседу сама с собой. – Ровно такой же нечастной я чувствовала себя в тот день, когда познакомилась с Егором. С Егором Ренатовичем – на то время.

Вспоминаю нашу первую встречу и, дрожа, обхватываю руками живот, как будто пытаюсь защитить что-то драгоценное. Внутри болезненный спазм.

***

- Кобанько? – мой (надеюсь) будущий босс медленно поднимает глаза, нехотя отрываясь от монитора.

Меня будто ослепляет, пронзает молния. Секундная потеря сознания: кто я, что происходит, как сюда попала? А-а-а-а-а! На мгновение забываю не только свое имя, даже сегодняшнее ужасное утро.

Какой же он – идеально, потрясающе, безумно шикарный! Как актер из мелодрамы: выразительные глаза, мужественные черты лица, прическа - волосок к волоску, безукоризненно сидящий костюм, ухоженная сексуальная небритость. Щека – как пышная, румяная плетенка с маком, так и хочется ущипнуть… а потом чмафф и укусить! Сглатываю слюну, в желудке начинает урчать.

Я же даже не позавтракала…

- Кобанько? – выражение на лице у мужчины сменяется недоумением.

- Да! Я! – рапортую, отдышавшись, вовремя вспоминаю имя будущего шефа, как его называла кадровичка: – Прибыла, Егор Ренатович!

Хотя точнее – прибежала галопом. Пришлось скакать от метро пешком, а это почти два километра.

- Кобанько, вы почему только к обеду прибыли в первый рабочий день?! – встает шеф и пружинистой походкой направляется ко мне. - У нас график с девяти утра.

Едва дышу. Мужчина обдает облачком свежего, дурманящего аромата дерева, мускуса, травы и мёда. Как будто угостили глотком настоящего, очень вкусного воздуха! Замираю. Живёт одно только сердце: бушует, стучит так, будто мечтает выпрыгнуть к Егору Ренатовичу прямиком в крепкие руки.

Вдруг меня резко пронзает жгучее чувство стыда: представляю, насколько нелепо сейчас выгляжу, особенно на контрасте с безупречностью босса! Опоздала, да еще и похожа на пугало! Лицо пунцовое, зарёванное, тяжелое, раздувшееся, изможденное, хотя оно у меня и в обычные дни не сильно-то пленительное. Без особого лоска и шарма.

- Прошу простить! Семейные проблемы! – смущено выдаю скороговоркой, пятясь назад. – Больше этого не повторится!

- Закройте дверь!

- Конечно, извините! – хлюпнув носом, опускаю голову и ускользаю из кабинета, моментально выполнив приказ.

Мало того, что опоздала, да еще и зашла совсем не вовремя – вот я бестолочь!

- Вы смеетесь, Кобанько? ЗА СОБОЙ изнутри закройте! В лифте родились? – Егор открывает дверь и сталкивается со мной нос к носу. - Я разве сказал уходить?!

Виновато прошмыгиваю обратно в кабинет. Причем тут лифт, не поняла. Шеф (все еще надеюсь, что шеф!) обдает грозным взглядом, как кипятком. От его непосредственной близости накрывает жаркой волной. Я начинаю беспокойно и сбивчиво дышать, а он, как назло, не торопится возвращаться обратно за рабочий стол. Ходит возле меня, как будто принюхивается. Еще и снова запускает в работу свои очаровывающие древесно-мускусно-мёдо-травяные флюиды.

Постройте, он что, реально обнюхивает?!