Неверный. ( Не) мечтай о любви

Глава 13.

«Тогда какого черта твой Вик не явился на свадьбу, если он ярый фанат!» - воплю про себя. Впрочем, какое мне дело. Дружок мужа сам сделал себе хуже: пропустил зрелище года. Не попробовал ни оборотное зелье, ни сливочное пиво, не получил в конце торжества в подарок волшебную палочку из рук самого профессора Дамблдора!

Гнев, ненависть, страх раздирают меня в разные стороны. Рвут на части. Как будто кто-то сверху направил мой регулятор эмоций на максимум, не разобравшись, смогу ли я выдержать столько за раз. Два года я гордилась нашей невероятной масштабной свадебной церемонией, сколько сил мы вложили, чтобы создать атмосферу волшебства, а это был всего лишь маскарад ради одного из товарищей мужа!

- Давай, завтра, - Егор, обувшись, начинает фразу, но не заканчивает.

Вместо слов, силой притягивает за талию к себе и заключает в капкан. Сжимает руки, не отпуская. Не успев среагировать, я утыкаюсь носом в мягкую ткань его толстовки. Любимый запах – сладковатый аромат его тела и остатки нот парфюма. Те самые, сводящие с ума, обволакивающие чарами древесно-мёдо-мускусно-травяные флюиды. Голова начинает кружиться, я хочу вырваться, но не могу. Таю, обмякаю, словно засыпаю в люльке, в объятиях любящей и заботливой мамы.

«Моя проблема в том, я росла без матери!» - вспыхиваю от болезненной мысли, как фитиль.

Мужчины демонстрируют любовь, и я готова бежать за ними на край света, прощать что угодно, лишь бы они оставались рядом.

- Иди! – начинаю настойчиво стучать Егора по бедру, туда, куда могу дотянуться. – Иди! Уходи, пожалуйста, не хочу тебя видеть. Уходи, сейчас.

- Как скажешь, - на мгновение, он сжимает еще крепче, а потом отпускает, покрыв мою голову россыпью нетерпеливых нежных поцелуев.

Муж трепетно прикасается губами к макушке, пробору, волосам, мочке уха. Каждая помеченная им точка начинает наливаться жаром, гореть и щекотно пульсировать, требуя очередной ласки.

- Не трогай меня, тошнит, - верчу головой, отскакиваю.

Егор знает: я не умею долго на него сердится. Еще минута нежности, и я сдамся, прощу, забуду, как обычно поступала со всеми его мелкими косяками. Но теперь дело серьезное. И я не могу просто забыть, просто сделать вид, что ничего не произошло.

Муж изменял мне, обманывал, у него будет ребенок от другой! Это не должно ему сойти с рук просто как! Я не хочу, чтобы со мной жили, только потому что я всегда говорю «да, любимый» и не выношу мозг лопатой. Я заслуживаю любви как женщина, как человек, а не как выставочный образец всетерпящей жены.

- Позвоню утром, - заверяет муж и буднично, словно ничего между нами не произошло, напоминает: - Завтра нужно забрать пиджаки из химчистки, и пора заказать для Дирака подарок на день рожденья. Будет время, Татьян, посмотри для него антикварные книги по истории. Скинь мне четыре-пять вариантов, я выберу, какая лучше.

То есть пока Егор мне изменяет, я должна тихо, как ни в чем не бывало, присматривать подарочки для его генерального директора! Отлично устроился! И как у него только язык повернулся напомнить.

Сдержанно киваю в ответ. Мысленно пытаюсь приглушить клокочущие эмоции, но сейчас это как хилый плевок на хорошо разгоревшийся костер. Абсолютно пустая затея!

- Дверь закроешь сам, - ногой отшвыриваю тапки мужа в сторону и ухожу в спальню.

Глаза мои его бы не видели!

***

Однако уже через час начинаю жалеть, что отпустила Егора и осталась в квартире совсем одна. Пустые стены давят, и нервы окончательно сдают. Тошнота поднимается волнами все выше, и остаток ночи я провожу в обнимку с белым холодным другом. Увы, на этот раз не холодильником, а с унитазом!

Утром не могу встать с кровати. Просыпаюсь только в одиннадцать. В голове пустота, в теле – смертельная слабость, но позаботиться обо мне некому. Чтобы добраться до животворящего кофе, нужно проделать извилистый и тернистый путь в другой конец квартиры. Фродо Бэггинс [1], по ощущениям, совершил куда более короткое путешествие.

Звонок в дверь заставляет не только встрепенуться. Он здоровски пугает! Ни гостей, ни курьера я не жду, и догадка, кто может оказаться за дверью, заставляет меня вздрогнуть. Ну, конечно! За дверью – она, коварная разлучница и любовница моего мужа! Только Егор за порог, как эта скотина мчится предъявить оригиналы справок о беременности мне лично!

Звонок наяривает, но я не двигаюсь с места. Пусть валит отсюда! Я не хочу никого видеть!

Вдоволь наигравшись со звонком, шмара начинает ритмично, по-маньяковски стучать в дверь. Я зажимаю уши руками, матерюсь про себя, но потом решаю все-таки выбраться из укрытия. Осторожно и незаметно посмотреть дуре в глаза. Её фигуру я уже оценила, хотелось бы знать и лицо врага.

«Тихонько подтолкну задвижку с глазка», - заставляю себя встать.

Ползу к двери, как улитка. Цепляюсь потными ладонями за стены, чтобы не рухнуть на пол.

Едва дыша, подхожу на цыпочках к выходу. Отодвигаю пальцем металлическую пластинку и вскрикиваю. В холле стоит моя мама и с бешенными глазами тарабанит сумкой по железной двери.

- Привет, мам, зачем ты приехала? – достаю ключи, открываю замок.

- Ужасно выглядишь, Танюш, - моментально кусает она, вместо ответа.

И тут же с восторгом застывает у нашего настенного зеркала в оправе из венецианского стекла. Красуется перед ним, игриво приглаживает взъерошенные волосы, улыбается отражению. Уверена, мысленно вопрошает: «Я ль на свете всех милее, всех румяней и белее?»

Зеркало, понятное дело, молчит, и мама, переменившись в лице, со злой ухмылкой оборачивается в мою сторону.

- Чего не открывала? Спала? – шпыняет, выскальзывает на секунду за дверь и возвращается: - Как ты некрасиво отъелась, Тань, килограмма четыре с нашей прошлой встречи точно набрала.

- Может, - пожимаю плечами, запускаю родительницу обратно внутрь.

Следом за ней въезжают две пузатые дорожные сумки. Мама бряцает багажом, точь-в-точь как гремучая змея своей трещоткой на хвосте.