Неверный. Обманутые надежды.

Глава 8

Вечер опустился на квартиру тяжелым, дорогим покрывалом. Артемка, наконец, угомонился после рассказов про море и школьные новости, уснул, прижав к груди потрепанного плюшевого волка. В гостиной, размером с небольшую квартиру, царила тишина. Не уютная, не домашняя, а та самая, гулкая, которая давит на виски. Только приглушенное бубнение телевизора – Кирилл смотрел новости, развалившись в глубоком кожаном кресле. Экран освещал его лицо холодным синеватым светом, подчеркивая резкую линию скулы, властный подбородок. Красивый. Сильный. Ее муж.

Полина стояла у панорамного окна, упершись лбом в прохладное стекло. За ним – ночной Нижний Новгород, огни машин, неоновые вывески. Но она не видела города. Перед ее внутренним взором плясали картинки: бирюзовое море, смех Артема, зонтик в коктейле... И тут же, как ножом по стеклу – те самые стоны. Животные, хриплые, полные какой-то дикой, неприличной жажды. И шепот... чужой, женский. Они звенели у нее в ушах громче тиканья дорогих часов на камине.

Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Кто? Кто это была?Вопрос гвоздем сидел в мозгу. Каждый взгляд Кирилла сегодня – даже самый обычный, деловой – казался ей притворным. Каждое его слово – ложью. Этот дом, этот достаток, эта красивая картинка семьи... все вдруг стало фальшивым, как дешевый пластик.

Тишина давила. Стоны в ушах усиливались. Она не могла больше. Просто стоять и делать вид, что все в порядке. Нужно было действие. Хоть какое-то. Чтобы вырваться из этой липкой паутины подозрений и боли.
Полина резко развернулась от окна. Шелковый халат шелестнул.

— Кир, – голос прозвучал чуть хрипло, громче, чем она планировала.

Кирилл медленно отвел взгляд от экрана, где очередной чиновник что-то важное вещал. Брови поползли вверх, в привычной гримасе легкого удивления и нетерпения. «Что?»

Полина сделала шаг вперед. Встала так, чтобы свет от люстры падал прямо на нее. Чтобы он видел ее лицо.

— Я хочу выйти на работу.

Тишина после этих слов стала абсолютной. Даже телевизор будто приглушили. Кирилл замер. Его черные глаза, обычно такие уверенные, мрачные, расширились от чистого, неконтролируемого шока. Он даже приподнялся в кресле.

— Что? – проговорил он, растягивая слово. – Зачем? – В его тоне смешалось искреннее, абсолютное непонимание и уже знакомое Полине раздражение. Как будто она сказала что-то совершенно абсурдное. – Тебе чего-то не хватает? – Он махнул рукой, очерчивая роскошь вокруг: хрустальную люстру, дизайнерскую мебель, вид на город. – Я же даю тебе всё! Дом? Пятикомнатная квартира! Машину? Какую захочешь! Поездки? Анталия – пожалуйста! Мальдивы – не вопрос! Артем? Школа лучшая, кружки какие хочет, репетиторы! Все оплачено! О чем ты вообще?!

Он говорил, перечисляя свои достижения, свои дары. Как будто она была ребенком, капризничающим в магазине игрушек. Это я даю резало слух. Как ножом.

— Хочу чего-то... своего, – проговорила Полина, пересиливая ком в горле. Она смотрела ему прямо в глаза, пытаясь разглядеть хоть искру понимания, а не только раздражение. – Кроме дома. Кроме блога про котлеты и уют. Кроме ожидания тебя с работы. Своего.
Кирилл фыркнул. Звук был резким, презрительным.

— Своего? – Он откинулся на спинку кресла, его взгляд стал тяжелым, оценивающим. – Поля, ну о чем ты? Ты же не работала десять лет! С Артемом сидела, домом занималась. Что ты сейчас умеешь? Ведущей? – Он усмехнулся. – Там сейчас молодежь, другие стандарты. Да и зачем? Чтобы копейки какие-то получать? Ты с ума сошла от скуки, что ли? После отпуска?

Его слова били по больному. "Не работала". Как будто воспитание сына, поддержание этого огромного дома, создание образа "идеальной жены миллионера" – это не работа. Как будто ее прошлые успехи стерлись в ноль. "Молодежь". Намек на то, что она уже не та? "Копейки". Унижение любого ее возможного заработка по сравнению с его миллионами.

— Я хочу попробовать, – настаивала Полина, чувствуя, как подступают слезы от бессилия и гнева. Но она сжала губы. Плакать перед ним? Нет. Не сейчас. – Мне это нужно.
Кирилл снова махнул рукой, широким, раздраженным жестом, будто отмахиваясь от надоедливой мухи.

— Обсудим позже. Сейчас не время. – Он повернулся обратно к телевизору, явно считая разговор исчерпанным. – Новости важные. Контракты висят. Устал я сегодня.

Не время. Всегда не время. Время было только на то, чтобы звонить ей из чужой постели, пока она сидела с их сыном у моря. Гнев, острый и ядовитый, подкатил к горлу. Но она сглотнула его. Кричать? Устраивать сцену? Артем спит за стенкой. И... что это даст? Он все равно не поймет. Не захочет понять.

Полина закусила губу до боли. Она повернулась и медленно пошла из гостиной, спиной к нему, к его новостям, к его усталости. Каждый шаг отдавался в тишине гулким эхом. Она шла не просто в спальню. Она шла прочь от женщины, которой была еще вчера. Послушной, удобной, живущей его жизнью, его деньгами, егорешениями.