Неверный. Обманутые надежды.

Глава 16.

Редакция главы

Дорога домой в такси пролетела в тумане. Я смотрела на мелькающие огни города, но видела лишь Настину кухню, слышала ее слова: "Детектив", "Детализация", "Пусть нервничает, козел!". Эти слова грели изнутри, давая призрачную силу. Но по мере приближения к нашему дому – сила таяла, уступая место знакомому сжатию в груди. Золотая клетка. Теперь с подложенным динамитом.

Ключ повернулся в замке нашей массивной входной двери. Тишину холла нарушили знакомые звуки: азартные возгласы и электронные мелодии из гостиной. Артем играл в приставку. Я сбросила туфли, почувствовав слабое облегчение. Он дома. Он в безопасности. Это было главное.

— Мам! Привет! — Голос Артема донесся из гостиной, не отрываясь от экрана. Его пальцы лихорадочно щелкали по джойстику.
— Привет, солнышко! — Я прошла к нему, поцеловала в макушку. — Как школа? — Голос старался звучать обыденно.
— Норм, мам! Круто было! — Он на секунду оторвался, глаза блестели. — На физре мяч гоняли – только свист стоял! Забили два! Класс! Но щас… — Он скорчил рожицу, снова уставившись в экран. — Домашка. Математика и окружайка. Окружайку я сам, а математика… брр. Проценты. Ты поможешь потом?

Из кухни вышла Устинья. Моя помощница, невысокая, спокойная женщина с добрыми глазами, в своем неизменном опрятном фартуке. В руках – полотенце.
— Добрый вечер, Полина. Артемушка пообедал. Котлетки с картошечкой, как он любит. Все съел. — Она улыбнулась. Я сама наняла Устинью полгода назад за ее надежность и умение находить подход к Артему. Сейчас ее обычная заботливость была глотком нормальности.
— Спасибо, Устинья, — искренне улыбнулась я в ответ. — Выручили. Я задержалась у подруги.
— Ничего-ничего, — махнула она рукой. — Чайник на плите, если захотите. — И скрылась обратно на кухню, оставив нас в компании писков приставки.

Я присела на диван рядом с Артемом, наблюдая, как его машинка несется по виртуальной трассе. Старалась успокоиться, вдохнуть привычный запах дома – мебели, цветов, еды с кухни. Но внутри все еще колотилось от разговора с Настей. Детектив. Детализация. Слова звенели в голове, как набат.

Внезапно дверь в прихожую распахнулась с такой силой, что Устинья выглянула с кухни встревоженно. В дом ворвался Кирилл. Лицо – темная туча. Глаза, острые и гневные, мгновенно нашли меня. Он сбросил портфель на пол, небрежно швырнул ключи на консоль. Воздух сгустился.

— Полина, — его голос был низким, сдавленным, как у разъяренного зверя. Он шагнул ко мне, игнорируя Артема, который наконец оторвался от игры, почуяв грозу. — Где ты была? Я звонил! Ты вообще представляешь… — Он начал, его тон не оставлял сомнений – разговор будет громким, неприятным, полным упреков и, возможно, ловушек. Мое сердце упало.

— Пап! — Голос Артема, громкий и настойчивый, словно ножом разрезал натянутую тишину. Он вскочил с дивана, встав между нами, его экран с гонкой забыт. — Пап, помоги, а? С математикой! — Он схватил Кирилла за рукав пиджака, дергая. — Я ничего не понимаю! Проценты эти… они злые! Мама устала, а ты же шаришь! Мега-шаришь! Пожалуйста? — Его глаза, большие и умоляющие, смотрели прямо на отца. В них – полное доверие и уверенность, что папа все может.

Кирилл замер. Гнев на его лице столкнулся с растерянностью, а потом – с неизбежностью. Он посмотрел на сына, потом резко, почти яростно, перевел взгляд на меня. В его глазах читалось: "Это не конец. Мы еще поговорим". Но Артем дергал его за рукав, настойчиво, как только могут дети, когда им срочно нужна помощь.

Кирилл резко выдохнул. Его плечи чуть опустились. Он не мог отказать. Не перед Артемом. Не сейчас. Не когда сын смотрел на него с такой верой в его всемогущество в математике.
— Ладно, — он буркнул сквозь зубы, скидывая пиджак. — Показывай этих… злых процентов. — Его голос потерял ярость, став просто раздраженным. Он прошел к столу, отодвинул стул. — Садись. Где твой учебник?

Артем торжествующе улыбнулся мне и бросился за рюкзаком. Кирилл сел, его осанка была напряженной, спина – прямой дощечкой. Он был здесь, физически, но вся его энергия гнева была заблокирована маленьким мальчиком с задачкой по математике. Он взял учебник, который протянул ему Артем, его движения были резкими, недовольными.

Я осталась сидеть на диване, взяв в руки забытый джойстик Артема. Смотрела, как мой муж, с лицом, все еще хранящим следы гнева, объясняет сыну основы процентов. Голос его звучал монотонно, без обычной уверенности. Артем внимательно слушал, кивая. Устинья осторожно поставила передо мной чашку чая с лимоном – мою любимую – и так же тихо удалилась.

Картина обычного семейного вечера. Муж помогает сыну с уроками. Жена отдыхает. Помощница заботится. Идиллия. Самый мучительный спектакль. Каждый нерв во мне был натянут струной. Сидеть здесь, в этом красивом, дорогом доме, зная, что человек, терпеливо (хотя и сквозь зубы) объясняющий нашему сыну математику, всего пару дней назад… там. С ней. С теми самыми звуками.

Он не сможет отказать Артему, – пронеслось в голове с горькой ясностью. Это его единственная настоящая, неиграная любовь. И в этом было мое крошечное спасение. Пока Артем был здесь, щитом, Кирилл сдерживался. Ради него. А мне оставалось играть свою роль. Пить чай. Делать вид, что слушаю объяснение процентов.