Неверный. Обманутые надежды.

Глава 25

Моя спина была прямая, почти одеревеневшая от напряжения. Я шла по ковровой дорожке ресторана, чувствуя на себе его взгляд — горячий, колючий, полный невысказанных вопросов. Воздух между нами звенел, как натянутая струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения.

Ночной воздух за дверью оказался прохладным и влажным. Он обжег щеки, заставил вздрогнуть. Я закрыла глаза на секунду, вдыхая полной грудью запах мокрого асфальта и далекой, но уже ощутимой весны. Это был запас свободы, резко контрастирующий с удушающей атмосферой, которую мы только что покинули.

Позади раздались его шаги — тяжелые, быстрые. Он догнал меня, его рука грубо схватила меня за локоть, заставив остановиться.
— Ты куда помчалась? — его голос был сдавленным, шипящим. Он старался говорить тихо, чтобы не привлекать внимания шофера, который как раз подъезжал к нам. Но в этом шепоте было больше угрозы, чем в крике.

Я не стала вырываться. Просто повернула к нему лицо.
— В машину. Ты же сам сказал, что мы уезжаем. Или передумал?

Он смотрел на меня, и в его глазах читалось смятение. Он ждал слез, оправданий, истерики. Получил ледяное спокойствие. Это выбивало его из колеи сильнее любого скандала.

— Ты… Ты сейчас там… — он запнулся, ища слова. — Ты знаешь, как это выглядело?

Машина бесшумно подкатила. Шофер, невозмутимый, как всегда, вышел, чтобы открыть нам дверь. Кирилл резким жестом отстранил его, распахнул дверь сам и буквально втолкнул меня внутрь. Потом грузно опустился рядом. Пахло дорогой кожей и его одеколоном. Раньше этот запах меня успокаивал. Сейчас он казался удушающим.

— На «Смоленскую», — бросил он шоферу, и стекло-перегородка плавно поднялась, отсекая нас от всего мира.

Атмосфера в салоне стала давящей. Он не сводил с меня взгляд, я чувствовала это кожей. Я смотрела в окно на проплывающие огни ночного города. Он жил своей жизнью, не подозревая о маленькой драме, разворачивающейся в дорогом автомобиле.

Он нервничает. Эта мысль была странно успокаивающей. Его неуверенность делала мою уверенность крепче. Я увидела. Я узнала. Не сомневалась ни на секунду. Это было как вспышка света — ослепительная и не оставляющая места для сомнений. Этот голос стал частью меня в ту роковую ночь, врезался в память навсегда. И сегодня он просто предстал передо мной во плоти. В роскошном платье и с безупречной укладкой.

И теперь он, предатель, сидел рядом, плетя паутину из своих подозрений, пытаясь переложить вину на меня. Это классика, не правда ли? Ревнивец всегда ищет подтверждение своим фантазиям в действиях другого. Его собственная неуверенность, его грехи заставляют его видеть тени там, где их нет. Он изменил — значит, и я могу. Он лжет — значит, и я лгу. Он проецирует свой внутренний хаос на меня, пытаясь сделать меня такой же потерянной и испуганной, как он сам сейчас.

Но я не испугана. Я… опустошена. И от этого опустошения рождается какая-то новая, странная внутренняя сила.

Он первым не выдержал тишины.
— Ну что? Не хочешь объяснить? — его голос прозвучал громче, чем нужно в замкнутом пространстве. — Что это было за представление? Ты с ним знакома? Почему он подошел именно к тебе?

Я медленно повернула к нему голову. В полумраке салона его лицо казалось осунувшимся.
— Какое представление, Кирилл? — спросила я тихо. — Ты о чем? О том, что твой деловой партнер подошел поздороваться? Или о том, что он представил свою сотрудницу? Я не понимаю, что тут нужно объяснять.

Он фыркнул, нервно провел рукой по лицу.
— Не притворяйся дурочкой, Полина! Ты все прекрасно поняла! Ты сидела вся белая, как полотно! Ты чуть в обморок не упала!

Я посмотрела на него, и мне вдруг стало его жалко. По-человечески жалко. Этот сильный, уверенный мужчина, который всегда все контролировал, сейчас метался в ловушке собственной лжи, как затравленный зверь.

— Я удивилась, — сказала я правду. — Было неожиданно. Меня всегда смущают такие внезапные встречи. Я не ожидала, что кто-то подойдет. Тем более… такой влиятельный человек. Это выбило меня из колеи. Разве это странно?

Он смотрел на меня, и я видела, как в его глазах борются недоверие и желание мне поверить. Ему так хотелось, чтобы это было правдой. Чтобы его хрупкий карточный домик не рухнул окончательно.

— А его слова… «вспомнить старые времена»? — он произнес это почти умоляюще.

Я позволила себе легкую, усталую улыбку.
— Кирилл, я брала у него интервью для университетской газеты, когда он был всего лишь начинающим предпринимателем, а я — юной журналисткой. Это и есть «старые времена». Больше нам вспомнить нечего. — Я пожала плечами. — Драматизировать не стоит.

Он откинулся на спинку сиденья, выдохнул. Напряжение в его плечах немного спало. Он хотел верить. Он так отчаянно хотел верить в эту удобную версию.

— Ладно… — пробормотал он. — Просто… просто будь осторожнее. Такие люди, как Кузнецов… им не стоит доверять.

Ирония этой фразы была такой горькой, что у меня свело желудок.
Тебе можно доверять, да, Кирилл? — пронеслось в голове.

Но вслух я сказала только:
— Хорошо. Я буду осторожна.