Неверный. Обманутые надежды.

Глава 33

Автомобиль бесшумно подкатил к освещенному как днем подъезду исторического особняка, где проходил бал. Кирилл, в безупречном смокинге, вышел первым, его взгляд скользнул по мне — в длинном бархатном плаще-накидке, скрывавшем мой наряд. В его глазах мелькнуло привычное одобрение. Скромность, сдержанность — всё как он любил. Он предложил руку, и я положила на нее кончики пальцев, изображая привычный жест.

Внутри нас обдало волной тепла, света и гомона голосов. Зеркала в золоченых рамах умножали блеск люстр, хрустальные бокалы звенели изысканной музыкой. Кирилл легко ориентировался в этой толпе, кивая знакомым, обмениваясь парой фраз. Он пытался заговорить со мной, его голос звучал нарочито бодро.

— Посмотри, вон судостроитель Комаров. Говорят, у него новый проект… Может, в следующем месяце махнем на яхте в Сочи? Артема с собой возьмем, он давно просится.

Его слова висели в воздухе, не находя отклика. Я смотрела поверх голов, делая вид, что ищу кого-то в толпе, и отвечала вежливым, ничего не значащим: «Посмотрим, дорогой». Пропасть между нами была невидима для посторонних, но для меня — ощутима, как ледяная стена.

В гардеробе я задержалась, снимая плащ. Кирилл ждал меня неподалеку, разговаривая с кем-то из знакомых. Когда я подошла к нему, уже без верхней одежды, он обернулся.

И замер.

Его взгляд скользнул по мне — по скромному бархатному декольте, по длинным рукавам, обтягивающим запястья. На его лице застыла маска одобрения. «Моя красивая, послушная жена», — прочитала я в его глазах.

— Идеальна, как всегда, — произнес он, и в его голосе прозвучала привычная собственническая нота.

Но потом его взгляд упал ниже. Он обошёл меня, чтобы поприветствовать ещё одного гостя, стоявшего позади. И увидел спину.

Я почувствовала, как его дыхание перехватило. Буквально физически ощутила, как его уверенность дала трещину. Я стояла к нему почти спиной, и вся моя спина, от шеи до самой поясницы, была открыта дерзким V-образным вырезом, подчеркнутым лишь тонкой бархатной петелькой. Бархат цвета темного изумруда оттенял кожу, делая её фарфоровой, а мои волосы, убранные в низкий небрежный пучок, чтобы открыть шею и линию плеч, казались еще светлее.

Я медленно обернулась, чтобы встретить его взгляд. Его лицо было бледным, глаза — широкими, в них читался шок, восхищение, смешанное с яростным, немым вопросом. Он видел не свою скромную жену. Он видел женщину, которую не знал. Сексуальную, опасную, недоступную. Его рука непроизвольно сжала бокал так, что костяшки пальцев побелели.

— Что это… — начал он сиплым шепотом, но его перебил восторженный возглас подошедшей пары. Мгновение было упущено. Ему пришлось натянуть улыбку и вернуться к ритуалу светских приветствий. Но его взгляд снова и снова возвращался к моей спине, к этому вызывающему, прекрасному излому ткани, обнажавшему мою уязвимость и мою силу одновременно.

Именно в этот момент, когда Кирилл был морально ослеплен и дезориентирован, из толпы материализовалась она.

— Полина, милая! Боже, как ты хороша! — звонкий, чуть подвыпивший голос Людмилы, жены партнера Кирилла, прозвучал прямо у моего уха. Она уже подошла ко мне, обняла за талию, одаривая облаком сладковатого парфюма и шампанского. — Прямо картинка! Идеальная пара! — она бросила взгляд на Кирилла, в котором читалась едкая насмешка. — Кирилл Матвеевич, вы как всегда, покоряете всех своим безупречным видом.

Она отпустила меня и сделала шаг назад, её хитрый, заплывший глаз внимательно изучил меня с головы до ног, надолго задержавшись на открытой спине. На её лице расцвела понимающая, циничная улыбка.

— Ну просто загляденье, — протянула она, и в её голосе зазвучали новые, доверительные нотки. — Пойдем, милая, выпьем по бокалу шампанского. Оставим мужчин их скучным разговорам о деньгах и яхтах.

И прежде чем Кирилл успел что-то сказать или воспротивиться, Людмила уже увлекла меня за собой вглубь зала, оставив его одного с его яростью, его недоумением и его идеальным смокингом, который вдруг стал казаться ему тесным и неудобным. Его последний взгляд, который я успела поймать, был полем битвы, где сходились ярость, желание и животный страх что-то потерять.