Неверный отец. Счастье в конверте

Глава 5

- Ни о каком разводе не может быть и речи, - ледяным тоном заявляет мама, наливая мне зеленый чай, который я терпеть не могу. – Печенье? Бутерброды? – невозмутимо сервирует стол, как робот с заданной программой.

Слежу за ее отточенными до автоматизма действиями домохозяйки, а в памяти всплывает уютный домик в глуши. Треск камина, аромат отвара, прикосновение мужских рук и твердое: «Обращайся, я могу».

Не сомневаюсь... Проблема в том, что я так не могу. Довериться постороннему человеку, когда даже родные отвергают.

- Ты слышала, о чем я рассказывала? – повторяю сдавленно. Хочется кричать и биться в истерике, но в горле спазм, а тело ватное и будто не принадлежит мне. Впрочем, так и есть. Я собственность мужа.

- Амина, выбрось это из головы, - не повышая голоса, мать хлестко бьет словами. - Хочешь опозорить нашу семью? Все будут шептаться, что у нас гулящая дочь. У отца и так больное сердце, это его добьет. Ты же знаешь, как он тебя любит.

- Но я не гуляла, зачем ты так? – хмуро свожу брови к переносице. - Просто я не могу больше так… Марат… - закусываю губу, подавляя всхлипы. - Я не могу с ним жить.

- Наоборот, без него не выживешь, - грозит мне пальцем, как в детстве, когда я не слушалась. - Марат – серьезный, ответственный, успешный мужчина, выдающийся врач, уважаемый человек. Даже на работу он тебя устроил…

- Чтобы контролировать.

- И правильно, - хлопает ладонью по столу. - Судя по тому, что ты выдумываешь, он дает тебе слишком много свободы. Пылинки сдувает, твою женскую несостоятельность терпит, а ему наследники нужны.

- Он сам не проверялся, - напоминаю аккуратно, словно Марат рядом и может отругать меня за это. - Когда я заикнулась о том, что репродуктолог хочет его видеть и тоже обследовать, то получила пощечину.

- Не преувеличивай, - отмахивается мама, а я машинально потираю запястье. – Марат сдержанный, а у тебя действительно нашли проблемы. Зачем мужа дергать? Сначала пусть тебя полечат. Кстати, может, это из-за гормонов у тебя перепады настроения? Аминочка, ты успокойся, обдумай все еще раз… - сменяет гнев на милость. Ласково берет меня за руки, сжимает над столом одеревеневшие пальцы. - Ну, сама посуди, останешься одна. Без семьи, детей, будущего. Разве это лучше?

- В последнее время мне кажется, что да…

Смотрю родной матери в глаза, но не нахожу там ни капли сочувствия и отклика. Высвобождаю ладони, лихорадочно вытирая о край вечернего платья. Я так и не переоделась, потому что не была дома. Нет у меня его. Скиталица.

- Хорошо, что папа тебя не слышит, - летит в меня с укором, и я импульсивно зажмуриваюсь. - Где-то в твоем воспитании мы допустили ошибку.

- Знаешь, а я хотела бы, чтобы он услышал, - широко открыв глаза, выдаю смело. - Позови отца.

Мама нехотя кивает, нервно подрывается с места и через пару минут возвращается с папой. Как на духу я рассказываю ему все, что произошло той ночью, утаив лишь один момент – Германа. Хоть я и не сделала ничего зазорного, но предпочитаю умолчать об этом. Настолько выдрессировал меня муж, убедив в распущенности, что я боюсь невольно подтвердить его обвинения.

Отец слушает внимательно, хмурится, барабанит пальцами по столу.

- Согласен, - выдает после паузы. И когда мне кажется, что я обрела союзника, задумчиво добавляет: - Марат немного погорячился.

- Немного? – голос срывается.

- Наверное, Амина была с ним слишком резка… - спешит оправдать зятя мама. - Мы ее избаловали.

- Не мы, а ты, - жестко осекает ее папа, а затем медленно, четко произносит, словно гипнотизирует: - Я поговорю с ним, дочка. Уверен, Марат осознает свою ошибку и изменит отношение к тебе. Договорились? – по-доброму улыбается. - Он тебя очень любит.

Я будто ухожу под воду, заточенная в клетке. Меня тянет на дно, стремительно и без шанса вынырнуть. Пытаюсь закричать, но никто меня не слышит. Захлебываюсь.

- Амина? – доносится издалека.

Это все происходит не со мной. Я просто маленькая девочка, которая хочет домой.

- М? – очнувшись, часто моргаю и глубоко дышу, чтобы не заплакать. - Я подумаю.

- Правильное решение. Лучше всего это делать дома, - от теплого слова в груди мороз, но я малодушно поднимаю полный надежды взгляд. Мне можно остаться? Хотя бы ненадолго… Но папина фраза как оплеуха, приводящая в чувство: - Давай отвезу тебя к мужу. Заждался, наверное. Заодно пообщаемся.

- Нет, - выпаливаю слишком испуганно и резко. Поймав на себе суровые взгляды родителей, вымученно улыбаюсь и выдаю уже ставшую привычной ложь: - Мне на работу надо.

- Ты много времени проводишь в больнице, дежурств набрала, еще и ночных, а лучше бы внимание мужу уделяла, - отчитывает меня мама, провожая в коридор. - Ты должна сосредоточиться на беременности. Тебе уже двадцать пять, нельзя откладывать. Настоящее призвание женщины – дети, и Марат именно такую супругу хочет видеть рядом с собой. Все образуется, дочка.

Обнимает и скупо целует меня на прощание, а я спешу убрать с себя мамины руки. Должны исцелять и оберегать, но нет… Отдают на растерзание мужу.

В роддом возвращаться стыдно, но выбора нет. Пробравшись через запасной выход, чтобы лишний раз не попадаться на глаза коллегам, я закрываюсь в пустой медсестринской. Делаю себе кофе, крепкий и горький, чтобы зубы свело. Если бы могла, то напилась до бессознательного состояния, но я никогда не пробовала алкоголь. В моей семье не принято.

В животе урчит, желудок скучивает спазмом. Больше суток я почти ничего не ела, да и сейчас мысли только о том, как выспаться. Ныряю в сумку, чтобы проверить, сколько у меня денег с собой, но рядом с кошельком нахожу лекарства и витамины, которые прописал мне репродуктолог. Я точно не брала их на встречу с родителями, значит… Марат позаботился… Как всегда, по-своему.

В сердцах сгребаю все пластинки – и выбрасываю в урну, прикрыв смятыми бумажками.

С меня хватит. Я не хочу детей. Раньше я мечтала, что они крепче свяжут нас с мужем и мы станем ближе, роднее, но сейчас… Такая перспектива меня пугает. Может быть, это судьба, что бог не дает нам потомство?